— Неужели ты думал, что мы кого-то отпустим? Темпест задолжал нам услугу, и мы пришли забрать долг. Она привела вас сюда. Она блестяще выполнила свою работу. Ты ни на секунду не заподозрил её. — Маска издает глухой треск, когда фарфоровые губы Повелителя Смерти кривятся в жуткой усмешке. — Неужели ты верил, что она нашла вас случайно? Неужели верил, что сам наткнулся на всё это? — Он заносит лезвие над моей спиной.

Он собирается нанести удар — но я оказываюсь быстрее, перекатываясь в сторону и вскакивая на ноги.

Напротив меня Зефира, Веспер и Гавриал готовятся к бою, но Амайя сползает по ступеням вниз. Она падает прямо перед телами своей команды, с криком запуская пальцы в их кровь. Мне плевать. Ни на неё, ни на её горе.

Её предательство раздувает тлеющие угли магии — жизни — внутри меня, и у меня нет другого выбора, кроме как дать им разгореться пожаром.

Мне не следовало доверять ей. Надо было понять, что это слишком удобно — то, как она подобрала нас сразу после нашего визита к Люции. Она вытащила нас из воды. Она скормила нам информацию, которая привела нас сюда.

А потом она скормила нас, блядь, акулам.

— Ах ты… ты грёбаная кретинка, — рычит Зефира. — Как ты могла? Мы могли помочь тебе! Мы помогали тебе!

— С поиском сокровищ? — спрашивает Повелитель Смерти. — С открытиями? В нашем новом мире дочь Темпестас станет богиней по праву. Она получит гораздо больше, чем вы когда-либо могли ей дать.

— Богиней, — отчеканивает Зефира. — Она будет богиней — они существуют, даже если выказываете им своё презрение.

— О, мы знаем, — отзывается Повелитель Смерти. — Мы слишком хорошо знаем и о богинях, и об их обмане.

И в следующее мгновение культ бросается в атаку. Семь голов одной проклятой змеи.

Внутри храма вспыхивает неистовое, хаотичное насилие. Веспер швыряет один из своих кинжалов Гавриалу. Оставаясь без оружия, Зефира выставляет перед собой сжатые кулаки. Я прорубаю дорогу сквозь плащ за плащом, пытаясь пробиться к ней, сбивая культистов с ног лишь на секунды, прежде чем они снова поднимаются. Потому что они не могут умереть. Не так — не тогда, когда у меня нет сердца.

— Бегите! — кричу я Зефире, кричу всем, кто ещё на нашей стороне. — Заберите его!

К счастью, Повелитель Смерти сосредоточен не на ней, а на мне. Лёд сковывает мои запястья и лодыжки, но я ухожу от удара, врезаясь в статую Мортема и опрокидывая жертвенный стол. Монеты и череп разлетаются в стороны. Гавриал успевает перехватить череп на лету и с размаху разбивает его о голову культиста. Тот шатается, но не падает — пока не появляется Веспер, с силой впечатывая тяжёлый сапог в его позвоночник, разворачиваясь и вонзая кинжал прямо сквозь прорези для глаз в его маске. Культист воет от боли. Когда его капюшон сползает, она хватает ткань и дёргает, обнажая…

Тьму.

Полусформированные тени, сжимающиеся и расширяющиеся, сгущающиеся, прежде чем взорваться со зловонным запахом. Веспер давится от отвращения и натягивает капюшон обратно на этот череп. Затем она обеими руками толкает его на Гавриала, который грязно ругается.

Ещё один культист — двое — хватают меня за крылья, и я резко разворачиваюсь прочь от Веспер и Гавриала, полосуя кинжалом по их груди. Крылья завершают дело. Они вколачивают культистов в пол храма, пока идет следующий. Взмывая в воздух, я бью его ногой в лицо и тянусь к вазе с розами, но остальные уже возродились. Они хватают меня за лодыжки, утягивая обратно вниз. Ледяные когти впиваются в кожу. Они сдирают мою плоть прямо с костей. Моя магия вспыхивает в ответ — на угрозу, на воспоминания, — но в этот раз я не кричу. Ваза с розами взрывается. Осколки и вода обрушиваются дождём на их маски, и они отшатываются, испуганно шипя.

Лёгкие горят, но я игнорирую то, как тяжело стало дышать, выискивая розовый цвет в море полуночной синевы.

Там.

Повелитель Смерти снова держит её за горло, и Зефира бьётся, цепляясь ногтями за его одеяния. Веспер точно так же зажата в его другой руке, пока Гавриал пытается пробиться к ним сквозь еще двоих культистов. Он вонзает клинок в одного, но второй поднимается снова и снова, пока Зефира медленно задыхается. Крохи моего дыхания застревают в груди. Трахея сжимается, и крылья бьют быстрее, чтобы освободить её.

И тут Повелитель Смерти прижимает свои фарфоровые губы к её рту, глубоко вдыхая.

— Ты такая сладкая на вкус, — шипит он. — Божественная.

Ярость обжигает позвоночник — от этих слов, от его уродливой маски, прижатой к её лицу, — и магия сама собой срывается с моих пальцев. Она рикошетит в статую Вилы, пока культисты хватают меня за ноги, утягивая всё ниже, ниже, ниже.

Они тянут меня вниз. Они прижимают мои руки и ноги к полу, и Повелитель Смерти откусывает мои пальцы один за другим. Я кричу, но…

Но вовсе не мои крики заполняют сейчас этот храм. Это крики Зефиры. Она задыхается, борется, истошно кричит. Веспер шипит проклятие, а Гавриал отпрыгивает в сторону, когда голова Вилы раскалывается, с грохотом обрушиваясь на пол прямо туда, где он только что стоял. Придавливая культиста под собой.

Он широко разводит руки в стороны, поворачивается ко мне и орёт:

— Так значит теперь ты мастер по передвижению статуй?!