— Я не прошу тебя рисковать Эос. Если Арион получит сердце, он сможет вернуть её. Я клянусь тебе. Его сила не похожа ни на что из того, что мы видели… с этой дополнительной мощью и магией он справится. Мы сможем вернуть Эос, а затем… затем мы прикончим чародея. Мы расторгнем обе наши сделки. Навсегда. — Бросив апельсин обратно в корзину, так и не очистив его, я делаю шаг ближе, с трудом подавляя желание схватить её за плечи. Потрясти. — Вместе мы сильнее. Я могу быть обузой, но я быстрая. Ты приземлённая. Ты никогда не теряешь самообладания. Ты — неоценимый актив в бою, и ты нам нужна. Ты нужна мне. Пожалуйста… пожалуйста, помоги нам. Не вставляй нам палки в колёса.

— Почему? — Её пальцы сильнее сжимают яблоко, проминая красную кожицу. Она словно не замечает этого, её взгляд намертво прикован к моему. Выискивает что-то. — С чего бы мне этого не делать?

— Потому что мы идем в замок чародея, — твёрдость наполняет мой голос. — Потому что если мы потерпим неудачу даже с твоей помощью, ты всё равно окажешься в выигрыше. Как ты и сказала, он найдёт нас. Он заберёт меня. В любом случае, что бы ни случилось, ты ничего не теряешь. — Я делаю ещё один шаг ближе, умоляя её прислушаться к голосу разума. Услышать меня. Когда она не отвечает, я стискиваю зубы и добавляю: — Я не хочу, чтобы ты умирала, Веспер. Что бы ты там себе ни думала, я никогда не желала чьей-либо смерти. — Я не произношу имя её сестры. Не напоминаю Веспер о том, что она уже потеряла. В этом нет нужды — Эос будет преследовать нас обеих до конца наших дней. Даже если… когда мы вернём её, её смерть навсегда оставит свой ядовитый след. — Её гибель всегда будет одним из моих самых страшных сожалений, — тихо признаюсь я. И, не удержавшись, добавляю: — Мне так жаль.

Без предупреждения Веспер с силой швыряет недоеденное яблоко в противоположную стену. От удара на дереве остаётся вмятина. Сок стекает вниз, словно кровь по ступеням храма. Словно слёзы. Запустив руку в свои серебряные волосы, она рычит:

— Ладно. Я помогу тебе, Зефира. Я присоединюсь к вашей весёлой компании придурков и сделаю вид, будто у нас есть хоть какой-то шанс на успех. — При её словах моё сердце делает радостный кульбит — шок проносится по телу, облегчение, — и это, должно быть, отражается на моём лице, потому что она недовольно мотает головой, заставляя серебряные пряди колыхаться. — Но не ради тебя. Это то, чего хотела бы Эос. Ради неё я позволю тебе попробовать. Но когда всё это с треском провалится, — теперь она наклоняется ближе, обнажая зубы, — я буду здесь, чтобы получить своё. Прямо. Здесь.

Я выдерживаю ее взгляд, не в силах отвернуться. Потому что она говорит это на полном серьёзе. Даже если это разбивает мне сердце, она не шутит, поэтому после долгой, напряжённой паузы я согласно киваю:

— Я понимаю.

— Отлично. — Она выпрямляется, закрывает глаза и делает резкий выдох, прежде чем снова распахнуть их. В них застыла непоколебимая решимость. — Если ты хочешь выманить чародея из его замка, тебе нужно пролить кровь. И пролить её много. Он сам говорил мне, что именно так выслеживает тебя. По твоей магии или твоей крови.

Я удивлённо моргаю, не совсем понимая:

— Мне нужно… что?..

— Пролить кровь, — эмфатически повторяет она, прежде чем развернуться на каблуках. Повернувшись ко мне спиной, решительная и непреклонная, она направляется к выходу из камбуза. И уже через плечо резко бросает: — Если твоя кровь окажется в каждом море, чародей не сможет так легко тебя выследить. Даже со всей своей армией и какой бы то ни было магией. Пока твоя кровь будет в каждом море, а волшебник будет бестолково метаться из стороны в сторону, пытаясь прижать тебя к ногтю, у нас появится необходимое время, чтобы проникнуть в его замок. — А затем, уже тише, повторяет: — Тебе нужно пролить кровь.

ГЛАВА 31

АРИОН

Вид крови обычно не вызывает у меня тошноты.

Но прямо сейчас, когда я смотрю, как из руки Зефиры сочатся багровые ручейки, стекая в четыре моря, мой желудок скручивает, а рот наполняется горячей медной слюной. Мне нельзя поддаваться слабости. Она рассчитывает на меня. Она русалка, её жизнь теперь в моих руках, и по какой-то дикой причине я даже не думаю о том, чтобы покончить с ней. Ни на секунду. Даже если бы нашей связи не существовало.

Я крепко сжимаю её запястье пальцами, удерживая её, даже когда её пульс замедляется.

Мы примостились на краю широкой доски, выступающей с правого борта корабля. Её ногти впиваются в моё бедро, пока она отчаянно пытается удержать равновесие; её зубы скрежещут каждый раз, когда корабль опускается слишком низко или мчится слишком быстро из-за очередного магического ветра Амайи. Волосы Зефиры мечутся между нами, и кажется, будто они стали частью закатного неба — позолоченного горизонта, прорезанного красивыми розовыми прядями.

— Мы ещё не закончились? — шипит она.

— Причина твоего паршивого настроения — обильное кровотечение, или всё дело в полёте? — спрашиваю я, стараясь говорить легко. Непринуждённо. Как будто это ни капли меня не трогает.

Она испепеляет меня взглядом, и по её круглым щекам разливается персиковый румянец.

— Прости, чернокнижник. Ты что, получаешь от этого удовольствие? — Она косится на моё собственное запястье, которое кровоточит в том же размеренном ритме, что и её. Но я всего лишь маскирую свою боль, свою агонию. Магии, которую я использую… может хватить, чтобы убить меня. Завтра. На следующей неделе.

Скоро.