— Ну, во-первых, он в воде. Очень глубоко в воде. — Я вскидываю руку, когда Гавриал открывает рот, собираясь перебить, — мне нужно закончить это, несмотря на то, как охрип мой голос. «Ты всегда была обузой». — Но это не станет проблемой. Я сама смогу выкачать воду. А вот вс остальное… коридоры меняют своё расположение каждые десять-пятнадцать минут, перестраиваясь по бесконечному кругу. Большинство предметов в этих залах прокляты, примерно как она, — я кошусь на прапрапрабабку Амайи, которая дико хохочет, — только они выглядят куда более безобидно. Дверные ручки с зубами. — Шрамы на моей ладони начинает жечь от этого воспоминания. — Зеркала, которые очаровывают тебя. — Из-за которых ты больше никогда не захочешь уходить. — Фонтаны, которые взрываются белым обжигающим пламенем. — Все за столом замирают на последних словах, но я продолжаю, несмотря ни на что: — Если ты коснёшься не того предмета — или даже просто посмотришь не туда, — всё кончено. Если это тебя не убьёт, то затянет в ловушку, сделает рабом, будет мучить до тех пор, пока чародей не решит тебя отпустить. А он не решит. — Мой голос слегка дрожит, но я игнорирую это. Все игнорируют. Даже Веспер. — И если нам каким-то чудом удастся пройти сквозь коридоры целыми, нам всё равно придётся столкнуться с его стражей. Их там десятки.

Амайя прижимает большой палец к кончику своего ножа:

— С этим мы легко разберёмся.

— Нет, — резко бросаю я, и Арион хмурится, когда шнур связи между нами натягивается. Он бешено пульсирует из-за подскочившего пульса. — Я не хочу… мы никого не будем убивать. — Когда в ответ на мои слова раскатывается гром, я добавляю: — Они порабощены. Их нельзя наказывать за жестокость чародея.

Амайя раздражённо взмахивает ножом:

— Ладно. Будем вырубать. Продолжай.

— Если мы сможем найти их раньше, чем они нас. Чародей не позволяет своим куклам свободно разгуливать по замку. Большинство стражников остаются в спящем состоянии, пока они ему не понадобятся — или пока замок не почувствует опасность. Многие находятся там так давно, что начали буквально врастать в стены и превращаться в мебель. Мы никогда не увидим их приближения. — Я никогда не видела их приближения. Раз за разом я пыталась сбежать, и всегда кто-то вырастал из ниоткуда, чтобы утащить меня обратно. Чтобы запереть.

Я на секунду закрываю глаза, заставляя себя дышать сквозь эту боль. Сквозь этот стыд.

Всегда кто-то был рядом, чтобы вернуть меня… пока однажды этого не случилось.

— Так, дайте мне разложить всё по полочкам. — Гавриал зажимает пальцами переносицу и начинает мерить палубу шагами. — Мало того, что нам нужно осушить желоб Сцелератус — на секундочку, глубочайшую точку океана, — так нам ещё нужно пробраться сквозь проклятый замок-лабиринт, попутно вычисляя и обезвреживая — но не убивая! — порабощённую стражу внутри него. — Он качает головой, ускоряя шаг. — И всё это ради того, чтобы пойти на зов каких-то бесплотных голосов к руинам Абиссиса или к тем кошмарам, что таятся под замком. Я ничего не упустил? — Эффектно щёлкнув пальцами, он продолжает прежде, чем кто-либо успевает вставить слово: — Ах да, чуть не забыл! Нам также нужно как-то сместить или победить страдающего агорафобией чародея, который вообще отказывается покидать этот замок. Никогда.

— Это неправда, — хриплю я. — Он уплывает, чтобы заключать сделки.

— И чтобы охотиться за тобой, — тихо произносит Арион.

Наконец его взгляд отрывается от моего лица, а крылья плотно прижимаются к спине. Я вздрагиваю от внезапно исчезнувшего тепла. Он больше не поднимает глаз, добавляя всё тем же тихим шёпотом:

— Ты нужна ему, Зефира. — Пауза. — Как долго он тебя ищет?

«Я хочу твою душу, Зефира из Силь. Я хочу тебя».

Каждая клеточка тела умоляет меня сбежать отсюда. От этого разговора. От этого стола. С этого корабля. Они снова все вылупились на меня. Все, кроме Ариона. Враги. Незнакомцы. И я… я не хочу говорить об этом вслух. Не хочу произносить это, но… бежать больше некуда, а я устала. Так чертовски устала.

— Шесть месяцев.

Взгляд Ариона резко возвращается к моему лицу, а челюсти сжимаются, пока он недоверчиво изучает меня. Я чувствую, как его ярость закипает вместе с его силой; она буквально затапливает шнур связи, перегружая мои рецепторы. Я жду, что он что-то скажет, но вместо него заговаривает Гавриал:

— Всего шесть месяцев? — Он тяжело выдыхает, моргая раз, другой. — Ты… ты уверена, что хочешь пойти на это? Вернуться туда?

Я отказываюсь съёживаться или малодушно пятиться под этим вопросом. Под их жалостливыми взглядами. Потому что я терпеть не могу их жалость. Я её не заслуживаю — не после всего, что я натворила. Всех, кому причинила боль. Кого убила. Кожа зудит от подступающего раскаяния, но я ничего не могу исправить. Плотнее скрестив руки на груди, я отворачиваюсь от них, пытаясь взять себя в руки:

— Конечно нет. Но какой у нас выбор?

Никто не отвечает, и я не могу их винить.

Потому что Арион прав. Верховный Чародей Четырёх Морей никогда не покидает замок, если только не видит в этом выгоды — сделки или поимки меня. Даже если бы мы рискнули провернуть первое, это не дало бы нам нужного количества времени на поиски сердца. А это значит…

— Дело во мне, — шепчу я, едва ли громче шума шторма. Однако Арион всё равно слышит. Когда я поворачиваюсь, чтобы снова посмотреть на него, он уже оказывается ближе, чем я думала, его взгляд буквально полыхает. Горло сжимается, словно к нему приставили нож, но я всё равно выталкиваю слова, прижимая дрожащую ладонь к его груди: — Нам нужно выманить чародея, используя меня в качестве приманки.

— Нет. — Он яростно качает головой. — Ни за что, чёрт побери.