Когда ни Амайя, ни Веспер не отступают, из глубины его груди вырывается низкое рычание, и нож Амайи внезапно вспыхивает синим пламенем. С возмущенным проклятием принцесса резко взмахивает рукой, заливая его дождевой водой, что окончательно превращает карту в кашу.

— Хороший фокус, чернокнижник. — Яркая вспышка молнии подчёркивает её следующие слова, прорезая тучи у нас за спиной. — Но мой получше будет.

Тяжело выдохнув, Гавриал качает правой головой и подбирает уголок испорченной карты. Тот отделяется от остального пергамента, превращаясь в мокрую пасту прямо в его пальцах:

— Что ж. Надеюсь, она нам больше не понадобится.

Опасное электрическое напряжение вокруг Ариона усиливается:

— Нам нужно, чтобы вы, чёрт побери, заткнулись и послушали Зефиру. — Хотя он больше не берёт меня за руку, его крылья ободряюще касаются моего плеча. Мы оба понимаем: если я сейчас не заговорю, есть огромный шанс, что мы все просто перебьём друг друга прямо здесь. Веспер косится на оружие солдат. Гавриал нервно поглядывает на череп. А гром вокруг Амайи продолжает грохотать так, словно мы в секунде от того, чтобы быть испепеленными. Словно мы все стоим на краю обрыва, в сантиметре от падения.

Я спешу продолжить:

— Сердца нет внутри замка — по крайней мере, я его там никогда не видела. — Вдох. Выдох. Вдох. Я считаю каждый из них, заставляя себя двигаться дальше. Вспоминать, заново проживать худшие моменты — годы — моей жизни. — Но по ночам я часто слышала шумы. Из-под замка.

— И…? — спрашивает Гавриал.

Я тяжело сглатываю:

— Однажды я спросила об этом чародея, и он ответил, что под замком ничего нет.

Веспер скрещивает руки на груди, абсолютно невпечатлённая:

— Значит, он солгал.

— Он бы не стал лгать. Только не об этом. — Почувствовав жар взгляда Ариона на своей щеке, я стискиваю челюсти и тупо смотрю на испорченную карту. Желудок выворачивает наизнанку. — Он бы, наоборот, хотел, чтобы я до смерти боялась того, что находится внизу. Он бы позаботился о том, чтобы я знала. — Всё что угодно, лишь бы мучить меня. Пытать. Наказывать. Я пытаюсь снова сглотнуть, сделать вдох, но на этот раз… воздух не идёт в лёгкие.

«Моя милая, милая Зефира», — его голос вкрадчиво звучит у меня над ухом, хотя я его не вижу. Коридоры погружаются во тьму. Тени на стенах начинают зловеще колыхаться вокруг меня. — «Ты что, пытаешься сбежать?»

«Н-нет», — удаётся мне выдавить сквозь прерывистые вздохи. Лёгкие горят огнём. Я брожу по замку уже три дня подряд. Я искала любой возможный выход, но здесь ничего нет. Ничего. Я, блядь, в ловушке.

И он знает об этом.

«Ай-яй-яй. Нехорошо лгать, дорогая». Стены внезапно сдвигаются, с невероятной силой обрушиваясь на меня, и сознание тонет в отголосках его раскатистого смеха. Я прихожу в себя на холодном полу под те же странные звуки шёпота где-то внизу. Всегда внизу. Кандалы на моих запястьях намертво прикручены к полу, а руки покрыты фиолетовыми синяками.

Несмотря на бушующий вокруг нас ветер, мне не хватает воздуха, чтобы заставить свои лёгкие работать.

— Так это и есть твой гениальный план? — Веспер игнорирует мою панику, брезгливо кривя губы. — Идти на зов бесплотных голосов к руинам легендарной утопии, которая может вообще не существовать? Да ты даже говорить об этом спокойно не можешь. Как, чёрт возьми, ты собираешься нас туда вести? Ты никогда не умела быть лидером. Ты всегда была обузой.

Каждое слово — как стрела, бьющая точно в цель, прямо в моё сердце. Это глупый план, а я — худший человек, которому можно довериться. Но у нас нет времени, поэтому я крепче сжимаю руки на груди, пытаясь удержать себя от того, чтобы не рассыпаться на части.

— У тебя есть идея получше?

За столом воцаряется тишина. Амайя переводит взгляд с меня на Веспер с явным прищуром, доставая из-за пояса ещё один нож и почти рассеянно крутя его в пальцах. Она проводит языком по зубам, прежде чем прочистить горло. Повернувшись к Веспер, она произносит:

— Розововолосая русалка права. Другого плана у нас нет. — А затем обращается ко мне: — Расскажи мне больше об этом замке, Зефира. У нас появится шанс, если мы будем знать, какие штормы ждут нас впереди.

Я с трудом сглатываю: