— Итак… — начинает историк, уставившись на наши переплетённые пальцы. Взгляд Ариона перемещается на Гавриала всего на секунду, но в его серебристо-золотых глазах читается столько явной угрозы, что Гавриал испуганно оттягивает воротник рубашки. Арион придвигается ко мне ещё ближе, и жар, исходящий от него едва уловимыми волнами опасного электричества, кажется, заставляет заткнуться любого, у кого могли возникнуть вопросы, почему чернокнижник так заботливо касается русалки. Одно из его крыльев укрывает моё плечо. Я прижимаюсь к этому теплу, прежде чем сделать очередной вдох. На этот раз дышать становится легче.

— И как же мы тогда найдём Абиссис? — спрашивает Феликс, полностью избегая смотреть на Ариона. — Если то открытие на самом деле не было открытием…

— Богохульник! Богохульник! Правнучка, испепели его! Стукни его по его жирной башке! То, что было откопано — открыла я! Древний камень! Древние руины! Ты понятия не имеешь, о чём болтаешь! — так неистово затараторил череп, что даже начал подпрыгивать в сторону Феликса, но, к несчастью, судно в этот момент резко вильнуло на воздушном потоке. Череп с размаху влетел Гавриалу прямо в грудь. Историк истошно завопил и отпрянул назад, но Веспер ловко подставила ему подножку. Он и череп с глухим стуком одновременно повалились на палубу.

Закатив глаза, Амайя величественно двинулась вперёд, но лишь для того, чтобы подобрать проклятый череп своей прапрапрабабки, водрузить его обратно на стол и повернуться ко мне. В полумраке шторма фиолетовая дымка, очерчивающая её глаза, кажется темнее обычного. Будто принцесса не спала несколько недель.

— С чего бы нам верить тебе, русалка? Мы никогда не слышали легенд о морском чародее, не говоря уже о подводном замке ужасов.

— По той же причине, по которой никто из нас не обнаружил Абиссис. Этот чародей обитает в той части океана, куда мы не можем добраться сами. Он — легенда малых народов мерроу. — Голос Ариона падает до опасного шёпота, а его хватка на моей руке становится жёстче. — Те, кто попадает к нему в лапы, обычно не возвращаются. Нам повезло, что Зефире это удалось.

Все взгляды снова скрещиваются на мне. Они застывают на моём лице. Скептические мины. Злобные прищуры. Я не справляюсь с этим вниманием, с этим чужим любопытством, поэтому утыкаюсь глазами в карту, пока они не начинают слезиться. Просто продолжай дышать. Даже крепкая хватка Ариона не может унять бешеный стук в моей голове. В моей груди.

— Послушайте, — медленно произношу я. — Я знаю, что вы скорее пустите меня на филе, чем примете мой совет. Но… я знаю замок чародея. Я провела в этом желобе годы. — Я нервно вскидываю глаза, опираясь на Ариона в поисках поддержки. Первым я ловлю взгляд Веспер. Её глаза сужаются, и в них мелькает какая-то нечитаемая эмоция. — Его коридоры преследуют меня в кошмарах. Я пряталась в каждом дюйме этого лабиринта, но даже при всём этом… он древний, странный и не похож ни на что, с чем я сталкивалась на суше или в воде. Там были… — Мой голос срывается, когда я делаю ещё один рваный вдох из-за нахлынувших воспоминаний, но затем я расправляю плечи. — Там внизу есть вещи похлеще Бездн. Проникнуть туда будет непросто. На самом деле… — я резко вырываю свою руку из ладони Ариона, отчего его глаза слегка сужаются, — это практически невозможно. — Прямо сейчас я мысленно бегу обратно к нему. Эхо мрачного смеха чародея крутится в моей голове на повторе, вонзая когти глубоко в череп. И всё же я упрямо поднимаю подбородок.

Посмотрев по очереди на Ариона, затем на Веспер, Феликса, Гавриала и, наконец, на Амайю, я твёрдо произношу:

— Если вы хотите найти Абиссис — если мы хотим забрать сердце, — нам придётся пройти через Верховного Чародея.

Гавриал хмурится:

— Что ты имеешь в виду?

— А я-то думала, что ты здесь самый умный. — Амайя с размаху вонзает нож в нарисованные синими чернилами волны. — Она имеет в виду, что нам придётся выманить этого чародея наружу, прежде чем мы сможем разграбить его замок.

— Ну, удачи с этим, — язвительно бросает Веспер. — Он никогда его не покидает.

Несмотря на то что у меня внутри всё обрывается, я сохраняю бесстрастное выражение лица. Каменную маску. Её жесткий взгляд — напоминание о том, что она не с нами. Она против нас, и всегда была против. Она по-прежнему планирует выдать нас при первой же возможности, вернув нас — вернув меня — в мой самый страшный кошмар. И конечно же, она это сделает. Как и у нас, у неё просто нет другого выбора. Амайя выгибает бровь, реагируя на враждебность Веспер, и щёлкает пальцами. Двое её солдат реагируют мгновенно: они вырастают за спиной сирены с обеих сторон, небрежно положив руки на эфесы мечей.

— Поосторожнее, сирена, — мурлычет Амайя, — не то мои люди отрежут твой острый язык.

Веспер свирепо смотрит на неё, её рука дергается к шраму на запястье:

— Пусть попробуют.

— Достаточно, — отрезает Арион. — Это не помогает делу.