Я подумала, чувствуют ли остальные то же самое — будто ошибки и тоска прошлого исчезли, а впереди остались только надежда и прекрасные мечты о будущем.

Пустые появились у края лунного света, стояли в стороне, там, куда он почти не проникал, и тени придавали им вид вечных существ. Оружие в их руках отливало золотом, одежды сияли серебром. Они были прекрасными и жестокими, и их было больше, чем я когда-либо видела.

Я почувствовала тот миг, когда Эйрен увидел их: его пальцы сильнее сжались на моей талии, он резко втянул воздух. А потом между нами прошла сила, и мне показалось, будто с грохотом падают цепи. Не только самые крепкие — все до единой. Теперь Пустые могли приходить и уходить по собственной воле. Молодые и старые, могущественные и слабые — все Пустые разом обрели свободу. Не благодаря разрушенной магии, а чему-то новому.

Исцелению.

Возрождению.

Они подняли руки, словно отдавая дань почтения, и мои ноги остановились. Эйрен повернулся к ним, одной рукой обнимая меня, наши бёдра соприкасались, тела прижимались друг к другу. Он поднял четыре пальца, и я почувствовала, как он завибрировал, когда из него полилась мелодия.

Танцовщицы склонили головы, осознавая ложь, под которую танцевали все эти годы, и правду, которая теперь стала совершенно очевидной.

Один за другим люди на ступенях начали оборачиваться, и по толпе прокатилась волна потрясения и изумления. Кто-то вскидывал руки и плакал, другие кланялись, складывая ладони вместе. Их голоса вплелись ещё одним слоем в гул благодарности.

Глубокое чувство поднялось во мне и разом вырвалось наружу. Всё, за что я так отчаянно держалась, рассыпалось в моих руках, оставив после себя лишь огромное облегчение и свободу. Страх. Горе. Отчаянная потребность танцевать, быть Ведущей Танцовщицей, иметь значение. Всё исчезло. Именно к этому концу я всегда и шла, и теперь, когда он наконец наступил, я больше не боялась того, что останется после.

Блаженная магия кружила вокруг, притягивая меня ближе. Теперь я знала, кто я. Газель Дакари. Последняя из проклятой кровной линии, которой суждено было исполнить последний танец, освободить Пустых и запечатать демонов.

Но среди торжества и ликования я услышала нечто другое.

Голос прозвучал одновременно у меня в голове и снаружи. Слова, написанные кровью после каждой смерти, снова и снова гремели во мне.

Кровь танцовщицы льётся — Тёмный ею кормится.

Они пронзили меня — дикие, необузданные, влекущие за собой. Пальцы сжались, когда я резко повернулась к катакомбам, отчаянно пытаясь разглядеть тёмные проходы, откуда вышли Пустые.

Там.

Верена стояла неподвижно, лицо застыло, но я заметила дрожь, пробежавшую по её телу. Она пыталась понять, что только что произошло и что теперь делать, не отрывая взгляда от того, что было впереди, и не замечая того, что подкрадывалось сзади.

Рогатая тень. Щёлканье когтей. Отчётливое, будто весь остальной мир вокруг него внезапно умолк. Тот же звук я слышала в первую ночь знакомства с Эйреном, когда стояла во тьме, а его тень ползла по стене.

Сейчас было точно так же, только теперь я слышала и знала. Чувствовала. Меня пробрала дрожь, я открыла рот и закричала. Верена никак не могла услышать меня сквозь гул и плач, сквозь всё ещё звучавшую музыку и глухие удары барабанов. Но я должна была попытаться.

— Верена! — закричала я. — Сзади…

Её взгляд поймал мой. Ноздри раздулись. И на одно мгновение передо мной снова была она — моя подруга, та девочка, которую я знала, смотревшая на меня так же, как сотни раз во время тренировок.

Музыка оборвалась на полутакте.

Я всё ещё кричала, когда кровь хлынула на тяжёлые одежды, чёрная в лунном свете. Я не отрывала взгляда от глаз Верены, пока из них уходила жизнь. Я почувствовала тот миг, когда её душа покинула тело. Она обмякла в руках дьявола, а он обвил её хвостом и набрал кровь на кончики пальцев.

Я всё ещё кричала, когда он бросил её на землю и начал писать на камнях. Но я уже знала, какие слова появятся.

Руки Эйрена легли мне на плечи, и он притянул меня спиной к себе.

— Отвернись, Газель. Не смотри на это.

Но я не могла.

В ушах зазвенело, пока я смотрела, как дьявол выводит её кровью на камнях знакомую фразу, а под ней рисует знак. Но не полную луну, прорастающую шипами, а нечто другое. Музыкальную ноту, вывернутую наизнанку. Пустоту в самом её сердце. Знак Эйрена.

Знак Пустых.

— Эйрен. — Голос прозвучал странно и безжизненно. — Что это значит?

— Что он свободен. — Его горячее дыхание коснулось моих волос. — Ты ведь сожгла книгу? То, что его связывало. Теперь он больше ни к кому не привязан.

— Мы можем его запечатать? Отправить обратно за разлом?

— Нет. Для этого уже слишком поздно.

Дьявол поднял голову и посмотрел на меня через залитые кровью камни. А потом улыбнулся — и зубов у него было гораздо больше, чем должно быть.

И бросился к нам.