— Теперь Мать Разлома — я. Никаких новых танцев, никаких новых традиций. Ты всё время пытаешься что-то изменить, допускаешь мелкие ошибки, а в итоге делаешь только хуже. Если хочешь вернуться, тебе лучше станцевать традиционный танец, запечатать разлом так, как нас учили, и не дать этой твари выбраться.

Никакого голосования не было. Да и времени на него не хватило бы. Тело Священной Матери ещё не успело остыть, а сначала должен был собраться совет старых родов.

— Всё не так просто. — Я подалась вперёд настолько, насколько позволяли цепи. — В ночь полнолуния, когда я танцевала новый танец и мне прострелили плечо, Чи попыталась закончить ритуал вместо меня, но ничего не получилось. Ты сама мне это сказала.

Губы Верены недовольно поджались, в глазах вспыхнула злость.

— Дело не в мастерстве, Верена. Дело в крови. Ритуал подчиняется одной-единственной кровной линии. Моей. Ведущую Танцовщицу выбирали не потому, что она была лучшей. Её выбирали потому, что она оставалась последней в своём роду. Понимаешь, Священная Мать была нашей прародительницей. Танец поддерживал её жизнь, крадя души танцовщиц и подпитывая её бессмертие. Запечатать разлом может только её кровная линия — по крайней мере тем традиционным способом, которым мы всегда пользовались, потому что этот танец извращён. Он не просто не выпускает демонов. Он делает гораздо больше. Ты никогда не задумывалась, почему ни одной из прежних Ведущих Танцовщиц нет в живых? Все они умерли, жертвуя собой, чтобы Священная Мать продолжала жить. Теперь её нет — и давно уже не должно было быть. Я больше не могу исполнять ведущую партию. Не так. Разлом нельзя закрыть по-старому. Ни тебе, ни мне одной это не под силу.

Верена покачала головой, и лицо её замкнулось. Она коротко рассмеялась.

— Ну конечно, — сказала она, снова качнув головой. — Конечно, это можешь только ты. Конечно, ты у нас особенная и весь город вращается вокруг тебя. Теперь Мать Разлома — я. Священный дворец принадлежит мне, как и танцовщицы, и у меня есть долг перед этими людьми. Я должна доказать, что могу загнать демонов обратно, закрыть разлом и запечатать этого дьявола с той стороны, пока всё не стало ещё хуже. До полнолуния три недели. Ты станцуешь, закроешь разлом и положишь этому конец. А если откажешься, тебя казнят за убийство всех этих людей.

Ощущение было таким, будто надо мной надругались. Она угрожала мне смертью. Я почти физически чувствовала, как наша дружба растворяется у меня в руках, как соль в воде.

— Пожалуйста, Верена. Подумай. Разве не проще сжечь эту книгу и разорвать сделку с дьяволом? Ради города. Демоны уже на свободе, самое худшее уже случилось.

Она поднялась и разгладила складки своих одежд. Вскинув подбородок, направилась прочь.

— Отдыхай, — бросила она. — Скоро ещё натанцуешься для меня.

Я ждала скрипа двери и тихого хлопка, когда она закроется.

Но ничего не услышала.

Я повернулась настолько, насколько позволяли кандалы, и увидела, что позади меня никого нет.

Странно.

И тут повернулась дверная ручка. Когда дверь распахнулась, по позвоночнику пополз страх.

Но на пороге стояла всего лишь Бетта с чашкой дымящегося чая. До меня донёсся запах трав — мяты и лаванды, чего-то успокаивающего.

— В конце недели соберётся совет, — сказала она, поставив чай так, чтобы я могла до него дотянуться. — Они решат, что делать после случившегося, и распорядятся, как расследовать убийство Священной Матери. Думаю, заодно назначат новую Мать Разлома.

— Верена сказала… — Я осеклась.

Значит, Верена солгала.

Бетта ждала. Не стала спрашивать, что именно я хотела сказать, лишь смотрела на меня с тем самым выражением. Тем, что было у могилы. В нём не было подозрения. Скорее жалость.

Я сглотнула.

Чья-то рука сжала моё плечо, а потом я снова осталась одна.

Я опустила голову, уже не обращая внимания на то, как цепи впиваются в кожу. Слёзы потекли сами собой, а я оплакивала подругу, которую потеряла.

ГЛАВА 30

После смерти Священной Матери я ожидала, что гнетущая атмосфера во дворце рассеется, но ничего не изменилось. Танцовщицы сторонились меня, опускали головы и двигались так, словно ступали по раскалённым углям. Их танец стал медленным, вялым, и мои страхи превращались в реальность. Тьма, мучившая меня по ночам, теперь проникала в саму жизнь. Дьявол, которого выпустила Верена, преследовал дворец, давал почувствовать своё присутствие, хотя я его не видела. Но ощущала. Он таился где-то рядом; воздух давил так же, как при Священной Матери, будто от одного движения ломило кости и становилось больно поднимать руки и ноги в танце. Здесь, наверху, я горевала и чувствовала себя беспомощной. Там, в Королевстве Пустых, рядом с Эйреном, я была живой и знала, чего хочу.