Купальни, где я мылась одна — привилегия Ведущей Танцовщицы.

Тюремная камера и стопка одежды с одеялами, оставленная за решёткой. Мне их никто не передавал.

То, как Верена говорила мне лишь то, что я и без неё уже знала, словно со мной спорила собственная совесть.

Стул в кабинете командира Тиберона был пуст и придвинут к стене. Выражение лица Бетты, когда она вошла и застала меня разговаривающей саму с собой.

Отсутствие Верены на тренировке и то, как легко мне удалось увлечь за собой всех танцовщиц. Как быстро они согласились — ведь все любили Верену.

Я вспомнила нападение дьявола, пустые камни там, где должно было лежать её тело, и Бетту, которая держала обе мои руки и освобождала меня от службы.

Газель Верена Дакари.

Ноги подкосились.

Эйрен поймал меня и опустился вместе со мной на землю. Он держал меня, пока я рыдала, а остановиться я не могла. Я снова была той маленькой девочкой под столом, цепляющейся за ножку и отчаянно ищущей хоть какого-то утешения после того, как у неё отняли всё. Я невыносимо боялась остаться одна. Мне была нужна подруга. Быть Ведущей Танцовщицей было одиноко, поэтому я придумала себе подругу. Она не всегда была рядом; бывало, мы не разговаривали годами.

Когда я снова смогла дышать, то выпрямилась и осталась стоять перед Эйреном на коленях. Он достал из кармана платок, и я вытерла лицо. Правда наконец складывалась воедино. Мне нужно было произнести её вслух.

— Я убила Священную Мать.

— Да, — подтвердил Эйрен.

— Я вышла из твоего королевства и чувствовала себя сильной. У меня был нож, а она даже не знала. Она пришла греться в лунном свете, наслаждаться своей властью, и, когда увидела меня, не смогла удержаться. Захотела выпить мою кровь, а я вспорола ей живот раньше, чем она успела. Потом написала эти слова её кровью и побежала во дворец. Сказала всем, что нашла тело.

— Да, — тихо сказал Эйрен, терпеливо дожидаясь продолжения.

— И дьявола призвала я, — продолжила я. — Нашла книгу в темницах. Она была спрятана под камнями. Я была в отчаянии, потому что Мать Разлома сказала, что мне пора готовить себе замену, а мне нужен был способ доказать, что другой танцовщицы им никогда не понадобится.

— Но потом ты уже не могла удерживать дьявола, и он начал делать что хотел.

— Большую часть времени я о нём забывала, — призналась я. — Но помню тени на стене, голос у себя в голове, почти догоревшие свечи, благовония. Эйрен, как ты можешь сидеть здесь рядом со мной, зная, что я натворила?

Он протянул руку, едва коснулся пальцами моего запястья, а потом взял за руку.

— Газель, каждый раз, когда ты танцевала, твоя душа распадалась на части. Так действует этот ритуал. Я говорил тебе, что спасу тебя, потому что видел твою расколотую душу. Всю свою тьму ты отдала Верене, и она была добра к тебе, заботилась обо всём. Но теперь её нет. Ты снова целая и останешься целой, будешь исцеляться рядом со мной.

Перед ним я чувствовала себя обнажённой, беззащитной, будто все мои слабости выставили напоказ.

— Ты знал?

— Да.

— Как давно?

— С той самой первой ночи. Ты шептала что-то во тьме, разговаривала сама с собой. Ты показала мне оба своих лица.

— И ничего не сказал?

— Ничего.

— Почему?

— Потому что мне нужно было, чтобы ты танцевала. Если бы ты узнала правду и пошла к ним, от тебя просто отмахнулись бы. Я и так едва тебя не потерял за те четыре недели молчания.

Под тяжестью его слов я словно согнулась. Но оставался один вопрос, ответ на который я хотела получить всю жизнь.

— Ты знаешь, кто убил мою семью? Это были демоны?

— Это была Тавейл. Та, кого ты называла Священной Матерью. Твоя прародительница. Твоя мать ушла из Священного дворца. Она была Ведущей Танцовщицей не больше года, а потом покинула дворец, вышла замуж и родила детей. Тавейл не могла этого позволить. До неё ни одна Ведущая Танцовщица не уходила — все отдавали свои души. В то время в роду ещё оставались другие ветви, другие девушки, которые могли служить вместо неё. Поэтому твою мать наказали, а тебя оставили в живых, чтобы ты заняла её место.

Я закрыла глаза, вспоминая тот ужас и снова задаваясь вопросом, почему тварь не забрала и меня.

— Меня намеренно оставили в живых, — выдохнула я. — А потом пришла Мать Разлома. Она оказалась там так быстро. Я ни разу не задумалась, как ей удалось добраться туда почти сразу.

— Газель…

— И я несла это бремя столько лет. — Я закрыла глаза, позволяя боли осесть внутри.

Я убила женщину, которая сделала меня сиротой, на ступенях дома, построенного ею для того, чтобы удержать меня при себе.

Я выдохнула и снова посмотрела на Короля Пустых.

— Откуда ты всё это знаешь? Ты ведь был заперт здесь.