Тяжесть придавила грудь, когти полоснули по бокам, вспарывая кожу, словно ножом. Меня пронзила агония, и я отчаянно отбивалась, снова оказавшись внутри того кошмара, слыша крики матери, отца, брата и сестры. Снова цеплялась за ножку стола, по щекам текли слёзы, я боялась издать хоть звук, боялась выдать, где прячусь. Боялась сопротивляться.

Если раньше у меня ещё оставались сомнения, теперь их не было. Пустые исчезли. Их место заняли демоны.

Кожистые пальцы сомкнулись на моём горле и с ужасающим терпением начали сдавливать. Крик сорвался в хрип, лёгкие судорожно пытались втянуть воздух. За глазами нарастало чудовищное давление, а туннель передо мной сужался, пока не исчез совсем.

А потом.

Тьма.

Когда я пришла в себя, то лежала на кровати. Комната была залита светом, а боль превратилась в глухую пульсацию. Это был уже не Зал Исцеления, а небольшая комната с окном на горы, в котором в основном виднелась голубизна неба. Я снова была в Священном дворце.

В углу курились благовония, тонкие палочки дымились, постепенно превращаясь в пепел. Я попыталась вспомнить, что произошло, но не смогла. Туннель, существо у меня на груди — а потом ничего. Я не помнила, чтобы кто-то меня нашёл, отбился от твари или отнёс в безопасное место. Но кто-то это сделал, иначе меня бы здесь не было.

Я опустила взгляд. Рёбра и ноги были перебинтованы. Но лодыжки привязаны к кровати. Как и запястья. При мысли о том, что это может означать, внутри всё оборвалось.

И тут в стороне шевельнулась фигура.

Я узнала белые одежды Священной Матери, укутанной в свободные складки ткани и скрытой под вуалью. Она стояла в тени, и мне не нравилось, что я не могла понять, смотрит ли она на меня. По коже поползли мурашки, когда она поднялась, а затем откинула вуаль.

— Газель.

Я не видела её с той ночи, когда изменила танец и предала всех нас. Интересно, не она ли отдала приказ лучнику сбить меня выстрелом.

— Священная Мать, — с трудом выговорила я. Голос превратился в хрип.

Горло болело, грудь ныла, а за глазами разливалась тупая боль.

— Ты доставляешь куда больше хлопот, чем я ожидала. — Священная Мать говорила спокойно и ровно, словно всего лишь рассуждала о погоде. — Меня предупреждали, что ты страдаешь от заблуждений, но сбежать из-под присмотра целителей и бродить по туннелям, выкрикивая имя какого-то давно умершего короля… Что же творится в этой занятной головке?

Король Пустых. Именно это я повторяла. Она наверняка знала, особенно если действительно была той самой прародительницей, которая когда-то заключила сделку с полубогами. Вопрос был риторическим, и отвечать мне было нечего, поэтому я молчала.

— Если хочешь жить, отныне будешь делать всё, что я прикажу. Мы друг друга поняли?

— И что именно ты мне приказываешь? — спросила я.

Её лицо изменилось. По нему скользнуло что-то жёсткое, а во взгляде проступил холод настолько древний, что его невозможно было постичь.

Она подошла ближе и взяла со столика возле кровати небольшой флакон. Вытащив пробку, поднесла его к моим губам.

— Пей. Это снимет боль. Со временем я решу, стоит ли ускорить твоё исцеление и позволить тебе снова танцевать для меня.

Я отвернула лицо от флакона и вместо этого уставилась на неё.

— Это была ты, да? Ты позволила убить Мать Разлома и остальных. Весталку с кухни, Стража, который стоял у моей двери. Это ты много лет назад заключила сделку с полубогами, с Пустыми, и заперла их с помощью танца. Это ты использовала нашу кровную линию, чтобы обрести бессмертие, правда? Заставляла нас танцевать и терять души, пока мы верили, что спасаем город от демонов. Ты и мою семью убила? Оставила меня напоследок, чтобы сделать своей марионеткой? Ты не понимаешь? Кровная линия оборвалась. Я всё равно что мертва. Ты проиграла.

Пощёчина прозвучала оглушительно, и лишь через мгновение щёку обожгло болью. Она ударила так сильно, что выступила кровь. Во рту болело, но я не могла пошевелиться, пока она склонялась надо мной. Её глаза стали сплошь чёрными — смертоносными и страшнее любого демона.

— Вот в чём твой бред, да? Теперь понимаешь, почему тебе нужна помощь? Ты сходишь с ума, потерялась в мире, который сама себе придумала. Такие, как ты, опасны: выходят к людям и разносят ложь. Убийца пойман. Его казнили. Такой же безумец, как ты. А полубоги и Пустые? Какие любопытные названия ты придумала для демонов. Это порочные, злые существа, которые заслуживают оставаться по ту сторону разлома, в том аду, который им и положен. Не поддавайся их чарам и не убеждай себя, будто ты лучше нас. Ты всего лишь танцовщица, потерявшая рассудок. Так что ляг, выпей и перестань позволять галлюцинациям брать над тобой верх.

Она силой вставила флакон мне между губ. Против воли я сглотнула раз, другой. По телу разлилось знакомое онемение, и на этот раз я даже обрадовалась ему, потому что боль отступила. Я откинулась назад и закрыла глаза.

Верена говорила мне то же самое, только гораздо мягче. Хранительница Летописей утверждала, что полубоги и демоны — одно и то же. Люди говорили, что я вела себя странно, исчезала по ночам.