Пустые были реальны. А если они были реальны, почему всё это время молчали — особенно тогда, когда он был нужен мне больше всего? Я не сделала того, о чём он просил, и он оставил меня одну принять на себя все обвинения, все страдания. Должна была быть причина. Я потребую объяснить, почему он так поступил. И только теперь, когда из разлома поднялись демоны, появились и они — чтобы сражаться с ними, словно эта битва началась ещё много веков назад и её отголоски до сих пор прокатывались по земле.

Но жалеть себя я больше не собиралась; внутри поднялось нечто другое — твёрдое, непреклонное. Я хотела всего. Хотела победить, хотела, чтобы всё это наконец закончилось и вернулся мир.

Полубог с длинной косой взмахнул молотом и расплющил демона. С неба ударили молнии, тучи затянули луну, словно один из полубогов управлял самой погодой. Я знала об их силах, слышала их имена, знала, на что они способны. Эта вершина принадлежала им.

С каких пор люди вообще осмелились отвоевать себе место во владениях богов и назвать его домом? Высоты предназначались богам, а мы были ничем. Совершенно ничем. По-хорошему нам следовало бежать отсюда, спасаться от этой странной энергии, от магии.

И всё же меня тоже тянуло к силе, к возможностям, которые открывала магия. То, что я чувствовала, танцуя с Эйреном, не было похоже ни на что из пережитого прежде. Звучание снов полубогов до сих пор преследовало меня. Я хотела вернуть это чувство. И хотела большего.

Но Эйрена среди них не было.

Стражи воспользовались суматохой, перекрывали лестницы и уводили людей прочь от бойни. Я увидела Бетту: она помогала целителям ухаживать за ранеными, пока других уносили на носилках.

Танцовщицы бежали обратно в Священный дворец, а я не знала, что мне делать.

Внутри зашевелилось чувство вины. Я обернулась — и увидела Священную Мать. Руки она уже опустила и больше не наблюдала за сражением демонов и полубогов. Хотя лицо скрывала вуаль, я поняла: она неотрывно смотрит на кого-то, вся застывшая, напряжённая, словно готовится к битве.

Я проследила за направлением её взгляда.

И увидела его.

Настоящего. Не порождение лихорадки. Я его не придумала. Он был из плоти и тени и впервые стоял под открытым лунным светом. Облегчение ударило с такой силой, что почти причинило боль. Столько ночей я лежала и сомневалась в собственном рассудке. Но он был настоящим. Он мне не приснился.

Эйрен стоял в чёрном и багровом, сжимая в одной руке свиток словно оружие. Всё его внимание было приковано к Священной Матери, и он двинулся к ней своей плавной, хищной походкой.

Но облегчение почти сразу сменилось горечью.

В том, как они двигались навстречу друг другу, было что-то слишком близкое, почти знакомое, и внутри прозвучала фальшивая нота. Знакомое. Словно когда-то давно они уже заключали между собой сделку.

Неужели я всё это время была пешкой в их игре, орудием, которым оба пользовались ради собственных целей? Эйрен и сам намекал на это; он был со мной откровенен — по крайней мере, я так считала. А я попала под его чары. Танцевала для него, думая о том, как ужасно быть запертым во тьме. Среди разложения умирающего королевства.

Я ошибалась. Ослепла. Меня обманули.

Говорят, первая любовь способна на такое. А он был для меня первым во всём.

Я и сама не понимала, что мною двигало, но пошла к ним, поднимаясь по ступеням, пока за спиной продолжался хаос. Рёв и рычание, крики и вопли. Там шла кровавая война, но мне хотелось увидеть именно эту битву — увидеть, кто из них выйдет победителем.

Священная Мать откинула вуаль, и даже с расстояния я разглядела красное свечение её глаз. Теперь они были не чёрными, а словно кипели от ярости. Почему?

Эйрен остановился в нескольких шагах от неё и поднял свиток.

— Условия сделки не были выполнены, а значит, требуется кровь. Ответственность лежит на тебе, но я справедливый король. Поэтому дам тебе выбор.

— Выбор. — Голос её был холоден. — Будто вся власть в твоих руках. Это моя земля, мой народ, а ты соблазнил одну из моих танцовщиц, чтобы она исполнила твою волю. Не думай, будто я не знаю, в какие игры ты играешь и какой силой обладаешь.

— Я её не соблазнял. Я дал ей выбор. Она действовала по собственной воле. Думаешь, иначе я стоял бы сейчас здесь? Именно то, что ты с ней сделала, заставило её выбрать сторону. Ты сама оттолкнула её страхом.

Он защищал меня. Как же отчаянно мне хотелось, чтобы его слова оказались правдой. И чтобы нашлось объяснение четырём неделям молчания.

— И, полагаю, ты с удовольствием принял её в свои объятия. Соблазнять можно по-разному. Не притворяйся, будто ты хоть чем-то лучше меня.

— Могу. Потому что я не человек. Мне не приходится питаться кровью собственного рода ради бессмертия.

— Будто ты знаешь, кто я такая, понимаешь мои привычки или причины, по которым я здесь. Я пришла защищать свой народ от такой мерзости, как ты. Я вижу, что ползает во тьме. Знаю, какую смерть и разрушение вы способны принести. Убивать моих людей, распространять ложь, сводить моих танцовщиц с ума. Твоё место там, внизу, во тьме, вместе с этими демонами. Так что не смей являться сюда и делать вид, будто знаешь, что происходит на поверхности.