— Газель. — Раздалось сдавленное ругательство, а следом загрохотали шаги Эйрена. Он рухнул передо мной на колени, широко распахнув глаза, запустил руки в волосы и принялся меня разглядывать. — Что случилось? — Челюсть у него напряглась. — Кто это с тобой сделал?

Я запрокинула голову, пытаясь не дать глазам закатиться. Некоторые части тела всё ещё плохо мне подчинялись. Руки и ноги сводило судорогой.

— Священная Мать. — Я судорожно вдохнула. — В ней зло, правда? — Снова глубоко втянула воздух. — Расскажи мне, что ты знаешь.

— Газель. — Его голос стал нежным, когда он поднял меня на руки.

Я уронила голову ему на грудь и закрыла глаза, пока он нёс меня. Мне нужен был не сон, а покой — лечь и долго, очень долго не двигаться. Странно было думать, что то, что я любила больше всего на свете, танец, она превратила в оружие против меня. В ритуале чувствовалось нечто древнее, а прежние сомнения в Эйрене умолкли. Здесь, в его руках, он казался уже не моей погибелью, а спасением.

Он снял с меня платье и опустил в ванну с покатой спинкой, которая поддерживала моё тело. Вода пахла розмарином и лавандой. Я не сопротивлялась — сил на стыдливость уже не осталось, но всё же заметила, как бережно он на меня смотрит, сколько заботы было в его взгляде. На мгновение я задумалась, откуда Эйрен вообще взял травы, но тепло начало успокаивать боль в мышцах, и я об этом забыла. Я откинулась назад без стыда и смущения, потому что наконец-то начала ему доверять. Он провёл одним пальцем по воде, и вспыхнул свет, от которого по ванне разошлось тепло. Боль в теле ослабла, усталость, изнеможение, проникшее до самых костей, словно вытекали из меня в воду.

Эйрен сел на табурет рядом, лицо у него было мрачным. Наконец он выпрямился и посмотрел мимо мраморных стен, туда, где дальше лежала лагуна: вдалеке колыхалась чернильно-чёрная вода, а над ней зависли голубые искры, словно стражи. Вокруг ванны свисали переплетённые лозы, следом по ним полз плющ, и на одно странное мгновение я почувствовала себя частью этого умирающего королевства.

— Многое из того, что я тебе расскажу, — лишь догадки, — признался Эйрен. — Но у меня достаточно оснований считать их правдой.

— Расскажи, — прошептала я.

Его измученные зелёные глаза встретились с моими.

— Сначала ты.

Стыд. Только его я и чувствовала, пока лежала там, беспомощная.

— Она пришла посмотреть, как я исполняю ритуал. Тот самый, который я танцую уже много лет, тот, что удерживает демонов за разломом. Я была в тренировочном зале Священного дворца, где танцевала сотни раз. Но в этот раз всё было не так. Руки и ноги словно налились свинцом, дышать стало невозможно. Я всё кашляла, падала, а она заставляла меня продолжать. Снова, снова и снова. Пока я уже не смогла. Тогда она подошла ко мне и дала флакон. Я сделала всего один глоток, но теперь понимаю, что вообще не должна была к нему прикасаться. От того, что было внутри, я почти перестала что-либо чувствовать. Не знаю, как это объяснить. Но только после этого я смогла закончить танец, не падая, не теряя сил. Я танцевала, пока ступни не покрылись кровью, а тело совсем не перестало слушаться. А потом она утащила меня в свои покои.

Голос сорвался. Я не хотела вспоминать, что она сделала со мной потом. Невыразимые вещи.

— Она сказала, что я последняя в нашей кровной линии и могу стать такой же, как она, если окажусь достаточно сильной для бессмертия. Смогу танцевать вечно, всегда оставаться молодой, получить всё, чего захочу. Она заставляла меня думать о том, о чём я не хотела думать, чувствовать то, чего я не хотела чувствовать. Мне страшно возвращаться наверх и снова встречаться с ней, потому что преимущество на её стороне. У неё есть всё. Без того флакона я не могу танцевать. Я даже не знаю, что там было, но это не похоже на тебя. Не похоже на…

Я крепко зажмурилась, удерживая слёзы. Не потому, что боялась показаться слабой перед ним, а потому, что уже достаточно наплакалась. Я чувствовала себя маленькой, униженной и до глубины души боялась того, что она может со мной сделать.

— Она приехала, чтобы захватить власть, стать следующей Матерью Разлома. Сделать этот город своим домом. Все её боятся, и теперь я понимаю почему. Танцовщицы её не переживут. Я её не переживу.

Эйрен поднялся, сжав руки в кулаки. Он заходил взад-вперёд, и я почти физически ощущала волны исходившей от него ярости.

— Имя. У неё есть имя?

— Я была слишком не в себе, чтобы догадаться спросить.

— Газель, я с удовольствием убью её, лишу бессмертия и заставлю страдать.

— Как? Разве бессмертие — не магия?

Он снова сел.