Впереди оставались новые ярусы, новые комнаты, но мы шли уже так долго, что я едва держалась на ногах. До собственной кровати казалось бесконечно далеко, поэтому я положила ладонь ему на руку и мягко сжала.

— Король Эйрен, прости меня. — Произнести эти слова было тяжело, но они были искренними. — Я ошибалась. Позволила страхам взять надо мной верх. Пожалуйста, прости.

— Я уже простил, — ответил он, глядя куда-то вдаль.

Когда он повернулся ко мне, в его зелёных глазах мелькнуло что-то, чему я не могла найти объяснения. Оно вспыхнуло и тут же исчезло, а внутри у меня болезненно сжалось от желания увидеть это снова.

— Мне нужно поспать, — добавила я. — Но обещаю, я снова приду, и мы будем танцевать.

Его взгляд скользнул по моему лицу и остановился на губах. Притяжение снова потянуло меня к нему, и на одно мгновение я была уверена, что сейчас он наконец сократит расстояние между нами.

Но вместо этого края мира поплыли. Я почувствовала, как проваливаюсь — качнулась, сознание померкло, — и ноги подкосились.

Он поймал меня и поднял на руки.

— Спи, — пробормотал он. — Спи.

ГЛАВА 18

Когда я открыла глаза, то сразу поняла, что спала глубоко, без сновидений. Впервые за всё время после убийства Матери Разлома я проспала всю ночь. А потом осознала второе: я лежала не в своей постели. На простынях ещё держался слабый запах цитруса.

Я села, одеяла соскользнули вниз, рядом мерцал мягкий свет свечи. Из-под двери пробивалось голубоватое сияние. Я вздрогнула, вспомнив, что потеряла сознание от усталости, и Эйрен, должно быть, уложил меня на ночь в свою постель.

Сколько времени прошло? В его королевстве, похоже, не существовало ни дня, ни ночи. А самого Эйрена в комнате не было.

Когда я выбралась из постели, меня охватила лёгкая паника.

Теперь здесь была только одна дверь, а коридоры представляли собой лабиринт из проходов, которые то открывались, то закрывались. Я не знала, происходило ли это случайно или по чьей-то воле. Его воле. Я пошла по тёмному коридору, ориентируясь на голубое сияние. Оно вело меня всё глубже в его королевство.

Я вспоминала наш разговор перед тем, как уснула, и думала: а вдруг в мире гораздо больше слоёв, чем я когда-либо позволяла себе представить? Разве не глупо быть настолько уверенной в собственной правоте, считать, будто всё, что я знаю о мире, и есть вся истина, когда всегда можно узнать и открыть что-то ещё?

Что, если демоны существуют слоем ниже полубогов? Что, если боги вовсе не покинули нас, а всё ещё где-то рядом, ждут жертв, молитв и ритуалов, которые придутся им по нраву? Что, если магия способна пробудиться и иначе, не только через танец?

Что, если всё, чему меня учили, было ложью?

Я вошла в другую комнату под куполообразным сводом и увидела Эйрена. Он лихорадочно писал, склонившись над наклонной конторкой высотой ему до груди, на которой были разложены листы бумаги.

Когда я вошла, он отложил перо, и выражение отчаяния и внутренней борьбы на его лице сменилось чем-то другим.

— Который час? Мне нужно возвращаться.

— Ещё рано. До рассвета.

Меня затопило облегчение. Я огляделась.

— Чем ты занимаешь всё это время? Здесь, внизу, один, пока ждёшь.

— Готовлюсь. Тренируюсь. Как и ты. — Он положил перо. — Моё королевство спало очень долго. Пробуждать его, восстанавливать — всё это будет происходить постепенно. — Он задержал на мне взгляд всего на мгновение, и в его глазах что-то мелькнуло, заставив меня сбиться с дыхания. — Мне нужен союзник. Тот, кто может ходить по миру смертных.

— Ты просишь об этом меня?

— Ты ведь чувствуешь нашу связь? Это логичный выбор. Подумай об этом, пока будешь танцевать.

— Подумаю.

— Я дам тебе ещё кое-что, над чем можно подумать, чтобы память об этом месте навсегда отпечаталась у тебя в сознании. А в следующий раз, если ты будешь согласна, я дам тебе свой знак.

Я подошла ближе, вспомнив знак на ладони Матери Разлома.

— Как выглядит твой знак?

Он поднял лист бумаги и показал мне.

— У него два предназначения. О втором расскажу позже, раз тебе уже нужно уходить.

Я вгляделась в рисунок. Сначала он казался одной музыкальной нотой. Но чем дольше я смотрела, тем сильнее нота будто выворачивалась наизнанку, складываясь в аккорд, затем в последовательность, в целую музыкальную фразу, сжатую в один знак, — а в самом центре оставалась маленькая пустота, провал, куда взгляд невольно снова и снова затягивало. Любопытно. Ничего подобного я прежде не видела. И от него возникало тревожное ощущение, будто знак смотрит на меня в ответ.

— Спасибо, — сказала я ему. — Я приду сегодня вечером. И спасибо, что позволил мне здесь переночевать. Я никогда в жизни не спала так крепко.