— Нет. — Его голос смягчился. — Я лишь показываю тебе, что они наверху, скорее всего, думают и как могут этим воспользоваться. Подумай о том, какой тебя видят. Какой ты позволяешь себя видеть. Думай прежде, чем действовать. Если хочешь очистить своё имя, тебе придётся научиться быть хитрее, Газель. Я предложил тебе помощь, но ты мне не доверяешь. Я не могу заставить тебя доверять и не могу запретить сомневаться в том, кем я себя называю. У меня есть собственные цели. Я никогда этого от тебя не скрывал. — Он не отводил от меня глаз. — Но не приходи в моё королевство и не обвиняй меня в том, кем я не являюсь, когда там, наверху, тебя саму обвиняют в том, кем не являешься ты.

Я ошибалась. Я оскорбила его и только теперь это поняла. Не зная, что сказать, я пошла за ним, чувствуя, как между нами натягивается напряжение.

Он пересёк проход, и по мере того, как свет становился ярче, я поняла, что мы вышли на балкон — нет, не балкон, а на ярус, с которого открывался вид на бесконечный каскад этажей, залов, проходов и открытых галерей, уходивших вниз так далеко, насколько хватало глаз. А откуда-то из глубины поднималось голубое сияние, заливая всё вокруг мерцающим светом.

У меня перехватило дыхание. Это было прекрасно — настолько, что я не могла подобрать слов. Всё вокруг светилось, оттуда поднимались крошечные искры, похожие на парящие в воздухе драгоценности, и разносили свет всё дальше. Меня охватило спокойствие, и я подумала: Если это зал демонов, то здесь нет ни мучений, ни страха. Только покой.

С этим я могла бы смириться.

На меня снизошло странное ощущение лёгкости, почти невесомости, и мне вдруг захотелось лечь и уснуть — глубоким сном без сновидений. Или, наконец, сном сладким, в котором сбылись бы все надежды и радости, спрятанные в моём сердце.

Эйрен продолжал идти, ведя рукой по перилам. На одном пальце я заметила кольцо с красным камнем, на нескольких других — золотые ободки. В животе всё перевернулось, а потом он указал в сторону от бескрайнего пространства — на стеклянную стену.

По другую сторону находилась ещё одна спальня, похожая на спальню Эйрена: мягкие ковры на полу, богатые гобелены на стенах. На кровати, достаточно широкой для троих или четверых, лежал на боку мужчина, золотистые волосы рассыпались по его спине. Он был огромным, почти великаном; обнажённая грудь мерно поднималась и опускалась, а мощные мышцы были заметны даже во сне.

— Это Тадис. Хранитель оружия и мой телохранитель — когда не спит. Лучший воин во всём королевстве. У него свирепый нрав, а когда он не воюет, любит предаваться удовольствиям, что нередко становится его слабостью. Я хочу, чтобы он проснулся и снова развлекал меня своим буйным нравом.

Я ничего не ответила и пошла за ним. Тадис не выглядел демоном.

У следующей комнаты Эйрен снова остановился. На кровати лежала красивая женщина с длинными чёрными волосами, пышным телом и бледной кожей. Кроваво-красные губы были приоткрыты, одна рука закинута над головой.

— Это Ваделла, — начал Эйрен. — Люди называли её ведьмой, потому что она умеет разговаривать с животными, а они исполняют её волю. Она жила среди лесистых холмов, и волки охраняли её и город.

Ваделла тоже не выглядела демоном.

В следующей комнате спала девочка примерно того же возраста, в каком я была, когда у меня отняли семью.

— Это Кия. Она меняет облик. Может принять вид любого живого существа. Последней она скопировала девочку, поэтому теперь и во сне выглядит ребёнком. Она менялась так часто, что уже никто не помнит её настоящего лица. Думаю, даже она сама.

Ещё одна комната. Спящий мужчина с рыжими волосами, заострёнными ушами и густой бородой.

— Это Бекамел. Он каменщик. Ему достаточно положить руки на камень и заговорить, чтобы придать ему любую форму. Многие статуи в моём королевстве создал именно он.

И так продолжалось комната за комнатой. Эйрен терпеливо водил меня по своему королевству, ярус за ярусом. Показывал спящих полубогов, представлял их и рассказывал об их магии, о великих деяниях. Женщина, способная вплетать будущее в гобелены. Странник по снам, который мог пробраться в чужое сновидение и устроить там хаос. Повелитель бурь, способный вызвать дождь, ветер или молнию — смотря какое у него настроение.

Чем дольше тянулась ночь, тем медленнее становились мои шаги, а в горле уже теснилось извинение. Я ошибалась. Всё это время я судила о нём несправедливо. Теперь, увидев всё собственными глазами, я лишь убедилась в этом. Полубоги обладали магией и, возможно, люди их просто не понимали, но разве за это они должны спать целую вечность?

Они были живы — так же, как жители моего города. Имела ли я право лишать их жизни, если могла её вернуть?

Я попыталась взглянуть на всё глазами Эйрена. Как же сильно я, должно быть, его раздражала. Как его наверняка бесило, что он обладал силой заставить меня повиноваться, подчинить своей музыкой — и всё же не сделал этого. Вместо этого тратил время, объяснял, показывал, потому что одного его слова мне было недостаточно.

У меня всё ещё оставались вопросы. Я по-прежнему тревожилась из-за демонов, но к нему самому претензий больше не было.