— Я не знаю, что ты вообще можешь мне дать. И не знаю, стоит ли мне здесь находиться. Каждый раз, когда я прихожу, мне кажется, будто я под чарами. Ты ведь используешь на мне магию, да?

— Идём, — сказал он. — Я хочу тебе кое-что показать.

Я колебалась лишь мгновение, напоминая себе, что боюсь не его — правды. Я пошла по мягкому ковру, стараясь не слишком откровенно разглядывать его спальню — самые личные, сокровенные покои. Здесь он спал, одевался, работал. Неужели именно здесь он пролежал всё это время, видел сны? Цеплялся за воспоминания о прошлом, когда был свободен? Мне стало интересно, сколько ему лет: прожил ли он сотни лет или был так же молод, как я. Я ещё столько всего его не спросила — боялась ответов, боялась того, что они могут означать для меня.

В дальнем конце комнаты он открыл дверь и остановился в проёме. Из-за неё лился бледно-голубой свет, мягкий, словно где-то там дышал огромный сапфир. Я шагнула мимо него, но Эйрен перехватил меня: ладонь сомкнулась на моём горле, и он заставил меня отступить к дверному косяку. Он навис надо мной, взгляд стал жёстким, а в зелёных глазах полыхнуло что-то похожее на изумрудное пламя — яркое и опасное. Он не сжимал горло настолько сильно, чтобы перекрыть воздух, и всё же мне казалось, будто я задыхаюсь, будто не могу вдохнуть.

Он наклонился ближе, прижимаясь ко мне всем телом, и губами едва коснулся моего уха.

— И ты смеешь являться в моё королевство в таком виде, будто намеренно пытаешься меня соблазнить? Приходишь сюда и ставишь под сомнение всё, что я создал. Я не давал тебе ничего, кроме правды, но тебе и этого мало, да? Ты дала мне слово. А теперь я чувствую, как ты от него отступаешь — уже не в первый, не во второй, а в третий раз. Сделка есть сделка, но ты подвергаешь сомнению каждый мой мотив, словно не я пытаюсь спасти тебе жизнь. — Его горячее дыхание обжигало кожу. — Ты всё сильнее испытываешь моё терпение. И тебе не стоит доводить меня до того, чтобы я вышел из себя.

Как ему каждый раз это удавалось? Заставлять меня чувствовать себя такой слабой и в то же время такой сильной? Будто я действительно пришла его соблазнить. Я опустила взгляд и только теперь осознала, как белая ночная сорочка выглядит на моей смуглой коже. Ткань была прозрачной. Я только что вышла из купальни и даже не стала надевать нижнее бельё. Несмотря на шаль, я вдруг поняла, как много он, должно быть, видит. Особенно с такого расстояния. Особенно сейчас.

Одна его рука легла мне на бедро и сжала так сильно, что наверняка останется синяк, словно только эта хватка удерживала его от большего. И тут до меня по-настоящему дошло, насколько сильно Эйрен может меня хотеть. Потребовалась вся моя воля, чтобы поднять подбородок, пока его пальцы скользнули выше, к ямке у основания моего горла.

— Я переоделась ко сну, — прошептала я. — Я не собиралась танцевать. Вообще не собиралась приходить. Но я дала обещание, а ты единственный, кто даёт мне ответы. — Я выдержала его взгляд, чувствуя, как внутри поднимается упрямство. — Или делает вид, что даёт.

Его большой палец надавил сильнее, и я почувствовала рокот рычания, прошедший по его телу.

Не обращая на это внимания, я продолжила:

— Сегодня я узнала кое-что плохое. Священная Мать придёт во дворец. Завтра. Она собирается найти мне замену.

Его лицо не изменилось.

— И разве это так плохо?

— Да, — резко ответила я. — Танец был всей моей жизнью. Кто я без него?

Он убрал руки и вышел из комнаты в бледно-голубое сияние.

— На этот вопрос тебе придётся ответить самой. Печально строить всю жизнь вокруг чего-то одного. Я бы назвал это одержимостью.

— Меня для этого растили, — возразила я, следуя за ним. — Я всю жизнь этому училась. Я не знаю другой жизни без танца.

— Возможно, потому что ты слишком сосредоточена на себе и собственных достижениях. Ты хоть раз остановилась и посмотрела вокруг?

Во мне снова вспыхнула злость.

— Ты такой же, как остальные. Они все считают меня эгоистичной. Сумасшедшей. Думают, что со мной что-то не так. Некоторые вообще верят, что тех женщин убила я.

— А ты? — Его голос стал тихим. — Может, ты сорвалась, когда услышала, что тебе пора уходить, что тебя собираются заменить, и убила тех, кто мог выступить против тебя? Отстранить тебя? Может, ты совершила этот грех, а теперь пытаешься избавиться от чувства вины, разыскивая другого убийцу?

— Нет! — закричала я. — Нет. Это была не я. В ту ночь я была здесь, во тьме. С тобой.

— Была? В ту ночь ты провела со мной всего несколько мгновений, а потом убежала. Я могу подтвердить время, которое ты была здесь, со мной. Но не то, что происходило с тобой наверху.

— Что ты пытаешься со мной сделать? Запутать меня? Заставить не доверять собственным мыслям?