Я обернулась. Эйрен не стоял рядом и не танцевал со мной. Нет, он сидел у пианино и наблюдал. На лице не было привычной настороженности, но прочитать его всё равно не удавалось. И тут меня пронзило неожиданное осознание: я совершенно его не знала. Этот зов, это влечение, эта постоянная борьба между желанием поддаться и отступить — всё было лишь физическим. Не больше. Я не знала его полного имени, не могла сказать, чем он любит заниматься, о чём мечтает, чего хочет от жизни, не знала даже такой простой вещи, как его любимая еда.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Ощущения возвращались постепенно.

— Как вчера. Уставшей, но сильной.

Он склонил голову набок, слегка прищурившись.

— Магия тебе отвечает. Тянется к тебе так, словно знает тебя. — Его взгляд прошёлся по моему лицу. — Интересно почему.

Мне нечего было ему ответить, хотя я задавалась тем же вопросом. Я предполагала, что дело в том, что я Ведущая Танцовщица, а свиток лишь намекал: за этим может скрываться нечто большее. И снова я стала искать способ сменить тему, лишь бы он перестал так на меня смотреть.

— Священная Мать прибыла в город, — сказала я. — Я ещё с ней не встречалась, но она придёт на следующий ритуал посмотреть на танцовщиц. Не знаю, насколько хорошо она знает танец, но остальные сразу заметили мою ошибку, и сомневаюсь, что она её пропустит.

Он нахмурился.

— Священная Мать. У неё есть имя?

— Я пока его не знаю, но выясню. — Я помолчала, мысленно возвращаясь к свитку и списку имён. — Ты можешь хоть что-нибудь рассказать мне о моей кровной линии? О Ведущих Танцовщицах?

— Ничего, что тебя порадует.

Я вздохнула, глядя на странный узор на полу сцены.

— Этого я и ожидала.

— Узнай её имя и принеси мне. У меня есть догадка о том, что здесь происходит, но я хочу убедиться.

Я подошла ближе к нему, к пианино, словно близость могла меня успокоить.

— В Священном дворце что-то не так. Словно там что-то сломалось. Будто в стенах затаилось зло и ждёт.

— Скорее всего, тот, кто всё это делает, — один из ваших. Возможно, кто-то близкий тебе.

— Мне не по себе от мысли, что мы можем быть всего лишь пешками. Что кто-то знает правду и использует её ради собственной выгоды.

— Не делай ничего, что привлечёт к тебе внимание, — предупредил Эйрен. — Спрашивай осторожно и придерживайся привычного распорядка.

От его слов внутри разлилось тепло, словно ему и правда было не всё равно, хотя я прекрасно знала: я нужна ему, чтобы освободить его самого и Пустых. Это была всего лишь сделка. Он поможет мне, а я — ему. И всё же я подошла ближе, словно между нами было нечто большее. Голос стал тише, а вопрос уже просился с губ.

— А ты? Ты здесь совсем один. Где твой народ? Тебе разве не… одиноко?

В воздухе вокруг меня едва ощутимо дрогнула магия, а его взгляд стал неожиданно мягким.

— Ты спрашиваешь обо мне так, будто я для тебя что-то значу.

Во мне вдруг проснулась смелость.

— Значишь.

— Значит, ты тоже это чувствуешь. Эту тягу между нами.

У меня перехватило дыхание, и я сцепила пальцы.

— Да. Только не понимаю, что она означает и как её объяснить.

Он опустил взгляд на клавиши и взял один аккорд — низкий, глубокий.

— Пустые спят. Они проснутся, когда мы обретём свободу. Так же, как проснулся я… когда почувствовал тебя.

Его слова прозвучали настолько интимно, что я подкралась ещё ближе, разглядывая чёрные волосы, спадавшие ему на лицо, прямую линию спины, одежду, облегавшую тело, тонкие пальцы, лежавшие на клавишах так, словно он вот-вот снова начнёт играть.

— Я не понимаю, как всё это работает, — прошептала я. — Почему стены открываются, когда я произношу твоё имя.

Зелёные глаза поймали мой взгляд.

— Я хотел бы, чтобы моё имя всегда было на твоих губах.

Меня обдало жаром, а под ним зародилась глухая, опасная пульсация.

— В ту первую ночь ты был таким худым, — сказала я, потому что мне нужно было смотреть хоть куда-нибудь, только не на его рот. — Я подумала, что ты, наверное, голодаешь.

— Моя магия возвращается. Музыка питает её, танец помогает, но сильнее всего — открывающиеся врата в твой мир. Ты дала мне надежду, Газель, а такое случается редко.

Мне нечего было ответить. Я стояла и смотрела на него, а он сидел и смотрел на меня. Тишина натянулась между нами так туго, что почти зазвенела. А потом на одно застывшее мгновение перед глазами вспыхнуло видение. Горячие ладони на тёплой коже, тела движутся вместе, покачиваются, поднимаются, опускаются. Сплетение рук и ног, кожа к коже, губы к губам.

Зубы.

Сердце тяжело ударило о рёбра, и меня обожгла внезапная уверенность: это видение родилось не только во мне. Мы оба увидели одно и то же в один и тот же миг, и он знал, что я тоже это видела.

Я отступила. Платье вдруг стало слишком тесным, воздух — слишком густым и горячим.