Поскольку кострище деревенское, самодельное, сделанное из камней, крышки для тушения огня нет. Полив огонь водой и перемешав золу, чтобы убедиться, что он потушен, Марлоу с тревогой осматривает свою собственность, её взгляд скользит по тёмным полям, амбарам и подъездной дороге.

— Думаешь, твоя сестра появится здесь сегодня вечером? — спрашиваю я.

— Возможно. Если появится, то придёт в дом. Она не упустит шанс снова пригрозить мне, прежде чем начнёт создавать настоящие проблемы.

— Значит, лошади в безопасности.

— Да. Лошади для нас неприкосновенны, помнишь? Мы им не причиняем вреда. А ты… Ты рискуешь, оставаясь здесь, со мной. Ты уверен, что хочешь тусоваться здесь?

— Конечно.

Ночной воздух прохладный, и с моря дует морской бриз с запахом соли. Пока мы идём к дому, я замечаю светлячков, мерцающих вдалеке, возле кустов. Одна из лошадей ржёт в конюшне. Марлоу бросает взгляд в ту сторону, но, кажется, не волнуется.

— Ты их понимаешь? — спрашиваю я.

— Да, но это не язык, как у людей.

— Всё равно. Должно быть, эти дополнительные лошадиные инстинкты очень полезны.

— Да.

— Я заметил, что у вас здесь нет собак или кошек. Кажется, это такое место, где должны быть другие животные, особенно учитывая, что ты принимаешь травмированных лошадей.

На лице Марлоу появляется огорченное выражение.

— Я не могу рисковать, держа других животных рядом. Я могу их съесть. Такое уже случалось.

— Ох. Чёрт.

— Да.

Я делаю несколько шагов вперёд, чтобы открыть ей заднюю дверь. Она ведёт меня на кухню, но жестом предлагает сначала воспользоваться раковиной. Я намыливаю руки, ополаскиваю их под тёплой водой, затем беру полотенце с ручки духовки. Оно с цветочным ароматом. Пахнет корицей.

Когда Марлоу заканчивает мыть руки, я делаю вид, что передаю ей полотенце. Она хватает его, но я не отпускаю его и тяну, притягивая её ближе. Она широко улыбается.

— Перестань улыбаться, — бормочу я. — Я хочу тебя поцеловать.

— Ничего не могу поделать. Я счастлива. Хотя, наверное, не должна. Моя сестра завтра превратит мою жизнь в ад.

— Как думаешь, что она сделает?

Марлоу пожимает плечами.

— Не уверена. Мы давно не общались. Но если судить по нашей ссоре на днях, она стала ещё более агрессивной.

Я отбрасываю полотенце и обнимаю её за талию.

— Может, ты сможешь на время отложить эти заботы в сторону? Если нет, я понимаю.

— Хм, — она постукивает пальцем по губам. — Мне, возможно, нужна помощь с этими заботами. Отвлечение, пожалуй.

«Отвле-чление», — говорит та часть моего мозга, которая всё ещё подросток. Я сдерживаю смех.

— Что? — спрашивает Марлоу.

— Ничего, просто глупая шутка.

— Скажи мне.

— Это так глупо…

— Скажи мне.

— Я вот думал… — я делаю глубокий вдох. — Отвлечение… отвле-чление.

Она поднимает брови.

— Ты прав. Это самая глупая шутка, которая когда-либо существовала.

— Эй, ты же хотел знать.

Она проводит рукой по моей груди и обхватывает внутренний шов джинс.

— Боже, у тебя стоит.

— Марлоу, — тяжело говорю я. Это мольба и предупреждение.

— Пойдём, здоровяк, — она хватает меня за пряжку ремня и тащит за собой в гостиную. — Садись, — она толкает меня в грудь, усаживая на один из диванов. Затем она становится на колени перед диваном, между моих ног. — Расстегни штаны.

Я никогда так быстро не расстегивал ремень, пуговицу и молнию. Она раздвигает мои джинсы шире и просовывает мой член через разрез трусов. Её идеальный нос и пухлые губы так близко к моему члену, что я чуть не стону.

Она нежно вдыхает.

— Ты принял душ перед тем, как приехать. Я ценю это.

— Ну, я так и думал… все эти правила приличия, — бормочу я.

— Ты становишься глупее, когда возбужден, — она ухмыляется, глядя на меня. — Это мило, — она быстро лижет меня, словно пробует на вкус леденец, и всё мое тело дёргается от скользкого прикосновения.

— Боже, — я хватаюсь обеими руками за подушки дивана.

Её взгляд скользит по напряжённым мышцам моих предплечий и задерживается там с восхищением.

— Ты сильный. Мне это нравится.

Я знаю, что она сильнее меня. Она не выставляет это напоказ, но я вижу это по тому, как она двигается. Сверхъестественная сила. Лошадиная мощь. Я чуть не усмехаюсь, но она снова лижет меня, и вспышка удовольствия превращает мой мозг в липкую массу, как жареный зефир.

— Сильный мужчина, и всё же ты такой жадный, — шепчет она. — Всё остальное стирается, и ты осознаёшь только вожделение. Вот так я чувствую себя в образе келпи, только умножь это на тысячу.

— Чёрт, — стону я. — Не могу представить, как это выдержать. Как ты себя останавливаешь?

— Это так… — лижет, — чертовски… — лижет, — тяжело, — а затем она полностью берёт меня в рот.

Глава 10

Марлоу

Я довожу его до безумия — рот приоткрыт, глаза закатились, грудь вздымается, руки напряжены, бёдра каменные, член бешено дёргается.