Герцог Килдер был островом — никому не обязанным, ни от кого не зависящим. Ему просто нужно было убедить себя в этом.

Воздух быстро стал настолько холодным, что стало трудно дышать. С каждой минутой туман становился всё гуще. Пора было возвращаться в Фалстоун. Адам развернул Зевса к дому.

«Я смогу быть безразличным», — твердил он себе. Он был таким двадцать лет. Это не будет невозможным. И тогда Персефона сможет совершать любые поездки и путешествия, а он будет делать то же, что и все те годы в отсутствие матери. Будет объезжать поместье, управлять финансами.

Все будет в порядке.

— Дьявольщина, как же холодно, — пробормотал Адам.

Словно подтверждая его слова, Зевс вздрогнул. Под его копытами хрустнул и проломился замерзший слой снега. Да, пожалуй, Гарри был прав.

Где-то вдалеке раздался вой, лишь слегка приглушенный густеющим туманом. Это был жуткий звук, похожий на предупреждение.

— Вперед, Зевс.

Но конь, казалось, не слушал.

Тихие шаги, будто лисьи или собачьи, нарушили тишину. Зевс нервно заплясал. Звуки и ощущения этого мгновения были пугающе знакомы, хотя Адам знал, что никогда прежде не ездил в столь плотном тумане.

Вокруг него эхом отозвался хор рычания.

Это была стая. Хэйворт говорил, что они охотятся ближе к замку, чем обычно. Пальцы Адама безотчетно нащупали холодную рукоять пистолета в глубоком кармане его сюртука. Он не планировал его использовать, но если случится худшее, он будет готов.

Серия протяжных, леденящих кровь завываний заставила Зевса загарцевать под ним.

— Тише, тише, — Адам твердой рукой направил Зевса вперед, не давая ему поддаться панике.

Он услышал топот других копыт поблизости, кто-то приближался. Туман заставлял звуки метаться и эхом отдаваться со всех сторон, а видимость ограничивалась лишь несколькими ярдами. Держа руку наготове у кармана, Адам застыл, охваченный мрачным предчувствием и ожиданием неминуемой угрозы.

— Ваша Светлость! — взревел голос, словно кто-то звал на помощь.

Неужели его отправились искать?

— Ваша Светлость? — повторил тот же голос.

Джон Хэндли? Адаму показалось, что он узнал голос. Стук копыт стал громче.

Вой сделался хаотичным. Зевс, казалось, был готов сорваться в галоп. В следующий миг Адам увидел Джона. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять: что-то случилось.

— Вы нашли ее? — это было первое, что сорвалось с губ Джона.

— Ее?

— Значит, вы еще не... — Джон выглядел совсем отчаявшимся.

— Я не понимаю, о чем ты. — Адам с трудом удерживал Зевса. Стая выла совсем рядом.

— Ее Светлость, — быстро выдохнул Джон. — Мы ехали к Пойнтерам, и Атлас понес. Без всякой причины, просто сорвался. Она еще не слишком хорошо сидит в седле, и я боюсь, как бы она не вылетела...

— Персефона? — Адам не смог вымолвить больше ни слова.

— И стая звучит так близко и злобно...

— Персефона! — закричал Адам, и его панический зов растворился в густой пустоте.

— Она не откликается, и я боюсь, что случилась беда.

— Не смей так говорить, — отрезал Адам. — Персефона!

Вой перешел в агрессивный лай. У Адама возникло ужасное предчувствие, которое он отказывался облекать в слова.

— Думаю, нам нужно найти стаю.

— Мои мысли заняты тем же, — голос Джона отозвался тем же глухим беспокойством, что терзало душу Адама.

Ему хотелось рвануть с места, помчаться вскачь, но туман делал это невозможным. Он мог лишь догадываться, с какой стороны доносится лай и рычание. Органы чувств в этом тумане стали ненадежными. И тут он услышал звук, от которого кровь застыла в жилах: крик лошади, явно испытывающей боль.

Его кошмар оживал наяву.

— Я тоже слышал, Ваша Светлость. — Джон, должно быть, заметил, как напрягся Адам. — Мы уже близко.

Сердце Адама неистово колотилось. Рычание, огрызание и звуки лап на твердом снегу теперь окружали их со всех сторон. Они были в кольце.

— Персефона! — позвал Адам.

Стая ответила грозным многоголосым воем.

— Там, Ваша Светлость!

Адам резко повернул голову — сначала на Джона, чтобы увидеть, куда тот указывает, а затем в ту сторону.

Атлас, окровавленный и тяжело дышащий, стоял неподалеку от них. Персефоны в седле не было.

Адам лихорадочно огляделся, подбираясь ближе, не желая провоцировать стаю на нападение. Когда он приблизился, Атлас оскалился на него. Зевс попятился, но по команде Адама продолжил движение. Атлас принял агрессивную стойку, чего Адам никогда за ним не замечал — именно кроткий нрав коня стал причиной, по которой Адам одобрил его для Персефоны.

Серая тень молнией пронеслась перед Зевсом, преграждая дорогу. Атлас в ту же секунду перенес всю свою ярость на скалящего клыки зверя. Второй волк зашел сзади, и Атлас лягнул его. Конь сместился, и Адам понял причину его поведения.