Сердце Адама неистово билось. Он никогда не видел стаю такой агрессивной, но, с другой стороны, он никогда не забирался так глубоко в чащу в разгар зимы. Адам прекрасно понимал, что они делают. Охота была их природным инстинктом. Адам, Персефона и Зевс были их добычей.

— У меня кружится голова, Адам. — Голос Персефоны звучал странно, будто слова давались ей с трудом.

Слева от Адама возникло дерево, когда-то расколотое молнией, его обугленный ствол был толстым и узловатым. Он знал это дерево — знал, что его более тонкая сторона указывает на главные ворота замка Фалстоун. Неужели они так близко и всё же не видят стен?

Он пришпорил Зевса, переходя на быстрый галоп и уверенно выбираясь туда, где должна была быть дорога. До дома оставалась четверть мили. На открытой дороге они будут на месте через несколько минут.

Они лавировали между деревьями и сквозь заросли.

— Еще немного, — подбадривал он Зевса.

Как только они выбрались на дорогу, Зевс сорвался в галоп. Он явно знал путь домой так же хорошо, как и Адам. У самых копыт коня слышалось клацанье зубов. Адам никогда раньше не видел, чтобы стая выходила на дорогу. Что, во имя всех дьяволов, творится в Фалстоунском лесу?

Оскалив клыки, волк встал посреди дороги, не желая уступать приближающемуся коню. Адам не мог потянуться за пистолетом — Персефона всё тяжелее наваливалась на его руку. Стоило бы ему убрать руку, чтобы прицелиться, и она, скорее всего, окончательно выскользнула бы из седла.

— Перепрыгивай, Зевс! — скомандовал Адам, полностью отпуская поводья.

Никогда прежде он не был так благодарен за коня, способного преодолеть любую преграду. Даже с двумя наездниками Зевс перелетел через несостоявшегося нападавшего и понесся дальше во весь опор.

Фалстоун возник будто из ниоткуда. Туман, должно быть, был беспрецедентно густым, раз такое величественное здание оставалось невидимым до самого последнего момента.

Они влетели в ворота замка в точности так, как фавориты скачек в Эпсоме вырываются на финишную прямую. У внутренней стены Адам осадил Зевса. Он оглянулся. Стая не последовала за ними внутрь. По крайней мере, этот рубеж еще не был прорван.

— Ваша Светлость! — к ним подбежал один из младших конюхов, в его голосе и на лице читалось полное замешательство.

— Вооружить всех конюхов! — рявкнул Адам. — Стая в нескольких ярдах от замка.

— Волки... — пробормотал конюх, бледнея на глазах.

На долю секунды Адам задумался, не стоит ли напомнить человеку, что технически это не волки. Возможно, это уняло бы его страхи. Но если звери ведут себя в точности как волки, разница не имела значения. Адам и сам думал о них только так — и, вероятно, всегда будет после пережитого.

— Ждите Джона Хэндли, — бросил Адам. — Он на подходе...

В этот момент в ворота влетел Джон — и его собственный конь, и Атлас неслись во весь опор. Лошади остановились около Зевса, все трое тяжело дышали, совершенно измотанные.

— Стая шла по пятам, — выдавил Джон, пытаясь отдышаться.

— За нами тоже, — отозвался Адам. Оба мужчины перевели взгляд на ворота. — Я велел конюхам вооружиться на случай, если звери проникнут за стены.

Джон коснулся лба в знак почтения и быстро спешился. Трое других конюхов увели лошадей.

Адам помог Персефоне спуститься. Она едва держалась на ногах. В следующую секунду Адам уже был рядом и подхватил ее за талию. Джон Хэндли убежал на конюшню — без сомнения, исполнять приказ Адама.

— Как же кружится голова, — пробормотала Персефона, тяжело опираясь на него.

— Ты сможешь идти?

— Думаю, да.

Оставшуюся часть пути она преодолела сама. Бартон придерживал перед ними дверь, на его лице отражались тревога и недоумение. Тут же появился и Гарри.

— Какого... — Гарри осекся, не договорив проклятие, когда его взгляд упал на Персефону. Впрочем, он мог бы и не стесняться: Персефона уже наслушалась крепких слов от Адама по пути в замок.

— Она упала с лошади, — пояснил Адам, подходя к подножию лестницы. — Стая, судя по всему, перешла на более крупную добычу.

— Ее растерзали волки? — Глаза Гарри округлились.

— Она выглядит растерзанной? — рявкнул Адам. Теперь, когда опасность миновала, его гнев и раздражение достигли точки кипения.

— Ты ведь не заставишь ее подниматься самой по этой лестнице? — спросил Гарри.

Стиснув челюсти и напрягшись всем телом, Адам подхватил Персефону на руки и понес вверх по ступеням. Она не издала ни звука протеста.

— Послать за лекарем? — поинтересовался Гарри.

— Чтобы его сожрали у ворот замка?

Это, кажется, заставило Гарри осознать всю серьезность положения.

— Значит, стая не отступила?

Адам покачал головой.

— Я велел вооружить людей в конюшне.

— Вот те на!

— Завязывай с жаргоном, Гарри. — Они достигли пролета, ведущего в семейное крыло. — Где матушка?

— В гостиной, кажется.

— Пришли ее в комнату Персефоны.

Гарри немедленно отправился выполнять поручение. Адам почувствовал, что руки и ноги начинают отказывать. Он не помнил, когда был настолько вымотан. С внутренним вздохом облегчения он уложил Персефону на кровать. Она не открывала глаз.