Его пальцы нежно обхватывают мой подбородок, наклоняя моё лицо к его. Капли дождя скользят по его ресницам, его тёмные волосы намокают от ветра во время бури, и, несмотря на гром, сотрясающий небо вокруг нас, его взгляд остаётся полностью прикованным ко мне.

Словно он не боится бури внутри меня.

Он медленно сокращает расстояние, так что я могу его остановить.

Я не останавливаю.

Сначала его губы мягко касаются моих, осторожно, тепло и невероятно нежно. Поцелуй совсем не такой, каким я его ожидала. В нем нет никакой дразнилки. Никакой самодовольной ухмылки или игривой болтовни.

Только понимание.

У меня перехватывает дыхание, когда его большой палец нежно поглаживает мою челюсть. Затем его язык скользит по линии моих губ, скорее уговаривая, чем требуя, и что-то глубоко внутри меня поддаётся.

Моя сумка незаметно соскальзывает с плеча, зонт падает набок в песок, а я вцепляюсь в его обнажённую грудь, нуждаясь в чем-то твёрдом, за что можно ухватиться.

Эллиот притягивает меня к себе с тихим стоном, который пронизывает меня насквозь.

И вдруг я отвечаю ему поцелуем, в котором изливаю всё то, что годами пыталась не чувствовать — одиночество, горе, облегчение, желание.

Буря вокруг нас усиливается, дождь льёт серебристыми потоками по пляжу, волны яростно разбиваются о берег, но все это исчезает под теплом его губ и тем спокойным, нежным объятием, которое он мне даёт.

Впервые за много лет моя магия не чувствует гнева.

Она чувствует, что её видят.

И каким-то образом, в объятиях Эллиота, под рёв океана, одиночество, которое я так долго носила в себе, наконец-то начинает ослабевать.

Глава 10

Эллиот

Холодные капли хлещут по лицу, прилепляя одежду к телу, но я почти не замечаю этого. Всё моё внимание сосредоточено на ведьме в моих объятиях, запах солёной воды и её сладкий аромат жасмина переплетаются, пока я не могу понять, где заканчивается океан и начинается она. Мягкое прикосновение её губ к моим — не робкое, а жадное, её тело и магия отвечают на каждое прикосновение, каждое сжатие, пока я неторопливо поглаживаю её поясницу и шею, притягивая её ближе.

Ближе, но всё ещё недостаточно близко.

— Рен, — задыхаясь, произношу я её имя, словно молитву, прерывая поцелуй, наши лбы прижаты друг к другу, пока вокруг бушует буря.

Она открывает глаза, ресницы слиплись от дождевых капель, когда она встречается со мной взглядом, и на этот раз он не настороженный, не резкий и защитный, а открытый и мягкий. Сторона моей ведьмы, которую я никогда раньше не видел.

«Моя ведьма».

Мой морской лев собственнически рычит у меня в груди, пока я откидываю мокрую прядь волос с её лица и заправляю за ухо. Молнии сверкают в небе, освещая её раскрасневшиеся щёки и припухшие розовые губы. Каждый инстинкт внутри меня кричит, чтобы притянуть её к себе и снова поцеловать, пока она не забудет все причины, по которым когда-либо держала людей на расстоянии.

Всё происходит слишком быстро. Она здесь только на лето, напоминаю я себе. Она вполне может уйти от меня, прежде чем я успею её убедить. Я чувствую глубокую тягу внутри. Чувствует ли она притяжение нашей связи так же, как и я?

Но она стоит здесь, с капельками дождя на кончике носа, её руки сжаты в кулаки на моей промокшей рубашке, словно она тоже не хочет отпускать, и на один опасный миг я позволяю себе представить, каково было бы, если бы она осталась.

Медленные утра, запутавшись в моих простынях. Её смех, разносящийся по моему дому. Её магия, вплетённая в каждый уголок моей жизни.

«Она наша. Сделай её своей парой, пометь её. Она не может нас покинуть».

Эта мысль поражает меня с такой силой, что у меня начинает болеть грудь.

Я не могу заставить её остаться, но я могу помочь ей выжить самой.

— Твоя агама промокла насквозь. Нам нужно завести его внутрь, — я отступаю назад и киваю маленькому зверю. Он ползёт по мокрому песку на берегу, виляя хвостом взад-вперед, и с радостным чириканьем прыгает в только что образовавшиеся лужи.

— О. Да, конечно, — она отступает, и я тут же жалею о том, что потерял её тепло в своих объятиях. Выражение её лица снова становится спокойным и хладнокровным, её защитные барьеры аккуратно встают на свои места. На одно драгоценное мгновение она бы их ослабила. Впустила бы кого-нибудь.

Когда в последний раз она доверяла кому-либо настолько, чтобы сделать это?

Я поворачиваюсь и поднимаю с земли её брошенную сумку и зонтик, пока она подхватывает своего озорного демона.

— Извини, что напугал тебя, — говорю я, следуя за ней сквозь высокую траву к тропинке, ведущей к дому Прескоттов.

— Извини? Это я должна извиняться. Прости, что вывалила на тебя всю свою душещипательную историю. Прости, что была такой раздражительной и замкнутой, когда ты был добр ко мне, — она оглядывается через плечо, её фиолетовые волосы развевались на ветру.

— Конечно. Для этого и существуют соседи, — я слабо пожимаю плечами, поправляя сумку на плече.

— Ты всегда целуешь своих соседей? — её бровь приподнимается, и в ней мелькает искорка остроязычной женщины, к которой я пристрастился.