Официант исчезает и через мгновение возвращается с водой, охлаждённой бутылкой и двумя бокалами, бледно-золотистая жидкость отражает последние лучи заката, когда он разливает вино по бокалам.

Мы обе поднимаем бокалы, тихонько чокаясь.

Этот звук словно небольшая перезагрузка.

Начало.

— Так расскажи мне все, что я пропустила. В прошлый раз, когда мы разговаривали, ты устроилась на новую работу, — говорит она, наклоняясь вперёд в кресле, её глаза сияют искренним интересом.

Я крепче сжимаю ножку бокала.

Оглядываюсь, выигрывая минутку. Патио вокруг нас заполнилось людьми: пары сидят вплотную друг к другу, друзья слишком громко смеются, тихий ритм музыки пронизывает всё это. Нормально. Легко.

Я делаю медленный глоток, позволяя свежему, прохладному вину задержаться на языке, прежде чем поставить бокал и наклонить голову, приводя в порядок выражение лица.

— Это, пожалуй, одна из причин моего возвращения. Меня уволили с работы в маркетинге, но ничего страшного. Я всегда найду другую работу. К счастью, моей тёте нужен был кто-то, кто присмотрит за Джин на лето, пока она отправится в своё путешествие в стиле «Ешь, молись, люби».

Слова звучат легче, чем ощущаются.

Отрепетированные.

Как будто, если я произнесу их так, они могут оказаться правдой.

Выражение лица Джуни меняется — совсем чуть, — но я это замечаю.

Беспокойство.

Любопытство.

Возможно, даже немного недоверия.

— В её таунхаусе? А как же дом твоей бабушки или дом твоих родителей?

У меня сжимается желудок, вино вдруг стало тяжелее, чем должно было быть.

Я держу плечи расслабленными, тон — непринуждённым.

— Мой отец продал наш дом и переехал во Флориду после смерти мамы. Моя тётя сейчас живёт в доме бабушки, где я и провожу лето.

В этот раз тишина между нами ощущается иначе.

Тяжелее.

На мгновение шум патио затихает настолько, что я слышу только океан, ровный и неумолимый, владеющий тишиной, с который я не знаю, как справиться.

Я тянусь к бокалу, делаю ещё один глоток, используя его как щит.

— Мне очень жаль, — шепчет она, — Работа — это ужасно, и я знаю, как тяжело находиться в этом доме.

Я натягиваю на лицо улыбку. На самом деле я ещё не до конца пережила утрату, и теперь все стены, которые я возвела, чтобы защитить себя, казались ограждением, готовым рухнуть.

— Всё в порядке. Со мной всё хорошо. Ничего страшного. Собачка моя тёти составляет мне компанию, — сдерживая непролитые слёзы, я смотрю на свой почти пустой бокал сквозь затуманенное зрение.

Может быть, вино было плохой идеей.

— Дай знай, если тебе что-нибудь понадобится.

— Это мило с твоей стороны, но сейчас я хочу услышать о тебе. Ты наконец-то бросила Дерека? — я отмахиваюсь от неё и снова наполняю бокал, поднимая бровь, и смотрю на её пустой безымянный палец.

Она вздыхает, прежде чем сделать большой глоток вина и осушить бокал. Я внимательно наблюдаю за ней, терпеливо ожидая.

Похоже, я была не единственной, кто хранил секреты.

— Да, вообще-то, он подал на развод, а не я. Но это облегчение. Мы продержались четыре года, и я не думаю, что мы когда-либо были счастливы, — она поднимает бокал, делая шутливый тост. — И развод был оформлен на прошлой неделе, так что я снова Бек.

— Джунипер Бек звучит намного лучше, чем Джунипер Мэллори, — отвечаю я, нежно чокаясь бокалом с её.

— Я тоже так думаю, — она мягко улыбается мне искренне.

Может быть, это то, что мне было нужно.

Восстановление связи с друзьями.

И тут я это вижу.

Капельки конденсата зависают над моим стаканом с водой.

Не скользят.

Не падают.

Зависают.

Моё дыхание прерывается на полсекунды, прежде чем я заставляю себя пошевелить рукой, как будто всё совершенно нормально. Я провожу пальцами по краю стакана, прижимая капельки обратно на место, размазывая их до безобидного блеска, а затем вытираю влажную руку салфеткой, лежащей у меня на коленях.

Последнее, что мне сейчас было нужно, это какая-то странная водная магия.

Напротив меня Джуни продолжает говорить, покручивая бокал с вином, как ни в чем не бывало, — но я знаю лучше. Она водная ведьма. Если бы кто-нибудь заметил что-то подобное…

Мой пульс учащается.

Но её взгляд на мгновение замирает на бокале, рассеянный и отстранённый.

Может, она и не заметила.

Богиня, надеюсь, она не заметила.

Сказать ей, что я потеряла работу, — это одно.

Сказать ей, что я отказалась от своей магии — отреклась от неё — и теперь она вдруг вернулась, непредсказуемая и вытекающая из меня, как прорванная плотина?

Это совсем другое.

Я заставляю себя откинуться на спинку стула, расслабить плечи, подышать.

— Так что нам следует снова поужинать перед твоим отъездом. Следующие две недели я буду занята, но, может быть, на следующей неделе?