Сантехник пришёл на следующий день, покопался двадцать минут и заявил, что всё в идеальном рабочем состоянии. Сказал, что внезапный фонтан, вероятно, был просто скачком давления в трубе.

Нормально. Объяснимо. Забываемо.

Но когда это случилось, это было ненормально.

А радио…

Я бросаю взгляд на полку, где оно раньше стояло.

Не работает. Полностью сгорело. В нём не осталось и следа жизни.

Я заказала замену, но это не объясняло, почему оно отключилось посреди песни. Или почему вода…

Нет.

Я отгоняю эту мысль, прежде чем она успевает полностью сформироваться.

Совпадения. Вот и всё.

— Просто пообещай мне, что постараешься хорошо провести время, — продолжает моя тётя, её голос снова становится слабее. — Воспользуйся свободным временем…

Свободное время.

Ага.

Как будто это какой-то отпуск, а не я сижу в своём детском доме, обновляя почту, словно она волшебным образом оживёт, если я буду смотреть на неё достаточно долго.

— Обязательно, — обещаю я, потому что это проще, чем объяснять сжимающееся в груди чувство тревоги. — Обещаю.

— Мне нужно идти… похоже, приближается туннель. Я люблю тебя…

Связь обрывается.

В кухне воцаряется мёртвая тишина.

Я смотрю на телефон дольше, чем нужно, большой палец зависает над экраном, прежде чем я отпускаю руку и кладу его на стол.

В доме снова слишком тихо.

Слишком неподвижно.

Джин тихо фыркает, ёрзая на полу, и я снова смотрю на свой ноутбук.

Обновляю.

Всё равно ничего.

Знакомая волна разочарования накатывает, резкая и беспокойная. Я наполовину закрываю крышку, затем снова открываю. Как будто это может перезагрузить вселенную и отправить мне в почтовый ящик приглашение на собеседование.

Но этого не происходит.

Богиня, а вдруг я ничего не найду?

А вдруг я вернулась сюда зря?

А вдруг я застряла…

Мои мысли резко прерываются.

Не из-за работы. Не из-за магии.

Из-за него.

Из-за того человека, с которым мы познакомились прошлой ночью.

Эллиота.

Жар поднимается к затылку, когда накатывает воспоминание — сильные руки, вытаскивающие меня из воды, как он прижимает меня к груди, то, как его голос прорезал рёв океана, словно это было единственное, что связывало меня с реальностью.

И я…

Я стону, на мгновение опуская лоб на край стола.

— Я была такой идиоткой, — бормочу я в столешницу.

Хвост Джин снова стучит, словно она соглашается.

— Я чуть не утонула, а парень, который меня спас, получает в благодарность хамство и сарказм. Фантастика. Ты отлично справилась, Кэт.

Я откидываюсь на спинку стула, проводя рукой по лицу.

Что за человек, которого вытащили из океана — спасли — а потом просто… позволил парню уйти?

У меня сжимается желудок.

Должна ли я… что-то сделать?

Отправить благодарственную открытку?

Мой взгляд мечется к стойке, словно ответ может лежать там, рядом с неоткрытой почтой.

Это будет странно?

Дорогой таинственный мужчина, спасший мне жизнь, прости, что я была идиоткой, вот открытка?

Я морщусь.

Ладно. Нет.

А как насчёт цветов?

Я фыркаю себе под нос.

Верно. Потому что это совсем не странно. Просто появиться, как бы сказать: «Привет, я ничего о тебе не знаю, но вот цветы за то, что спас меня от утопления».

Божественно.

Я запрокидываю голову, теперь уже глядя в потолок.

Как отблагодарить того, кто спас тебя от утопления?

Сказать спасибо.

Желательно, чтобы это не звучало как защищающаяся, слегка невменяемая сумасшедшая.

Что у меня определённо не получилось.

Мои пальцы беспокойно барабанят по столу.

Может быть, я ещё его увижу.

Бухта Полумесяца не такая уж большая.

Он мой сосед, верно? Прошлой ночью всё было как в тумане, но его лицо я помню отчётливо. Он точно знал, куда меня отвести. Знал этот дом и кому он принадлежит.

От этой мысли у меня в животе трепещет что-то странное.

Ожидание.

И ещё кое-что, что я не хочу называть.

Потому что почему я не могу перестать думать о нем?

Это не просто о том, что он спас мне жизнь.

Это как я его ощутила.

В ту секунду, когда его руки коснулись меня.

То, как всё — всё — затихло всего на мгновение, как будто хаос в моей голове и шторм в океане остановились одновременно.

Как будто что-то во мне… узнало его.

Я выпрямляюсь и хмурюсь.

— Это абсурд, — бормочу я, хотя это чувство сохраняется.

Я его не знаю.

Я ничего о нем не знаю.

Кроме…

Сильный.

Надёжный.

Раздражающе спокоен, когда я… не была.

И то, как он посмотрел на меня…

Я сильно мотаю головой, отгоняя эту мысль.

Неа. Не пойду туда.

Абсолютно нет.

Я вернулась в город когда — три дня? Мне не нужно впадать в какую-то странную фиксацию на незнакомце только потому, что он оказался там в нужное время.

Даже если его голос продолжает звучать в моей голове.