Она выпрямляется и замечает мой взгляд.

Одна тёмная бровь приподнимается.

Пойман.

Я прихожу в себя с ухмылкой.

— После тебя, девица в беде.

Она невольно фыркает от смеха и идёт дальше.

Джин бежит между нами, словно наблюдая. Я видел Мирабеллу, выгуливающую её, несколько раз за годы, проведённые в Бухте Полумесяца. Достаточно, чтобы знать имя собаки, но не больше, чем дружелюбный сосед.

И когда я иду рядом с этой невероятной, остроязычной женщиной, которую только что вытащил из моря, одна мысль приходит с тревожной уверенностью.

Эта женщина меня погубит.

***

«Почему ты не пригласил её к себе? Ты действительно хочешь оставить нашу пару одну после того, как она чуть не утонула?»

В сотый раз с тех пор, как я оставил её на задних ступеньках пляжного домика в Прескотте, мой внутренний морской лев не прекращает свои непрестанные комментарии о десятке способов, которыми я должен был закончить ночь — за исключением одного, что я действительно сделал.

Прийти домой в одиночестве.

Я выдыхаю и упираюсь руками в кухонный остров, гранит прохладен под ладонями, глядя на часы на плите. Половина одиннадцатого. В доме слишком тихо, такая тишина, которая давит на уши, пока ты не слышишь только собственный пульс.

И она.

Она заполняет каждую мысль, как прилив, медленно и неумолимо подкрадывающийся.

И её запах.

Можно было бы подумать, что после того, как она чуть не утонула в океане, от неё бы веяло солью и водорослями, но даже сквозь это, сквозь соль и шторм, её сладкий жасмин и бергамот заглушали всё остальное. Она прилипла к моей коже, к моим легким, словно я проглотил её целиком.

От нее просто пахло… правильно.

Как весенний дождь на цветах.

Как что-то, чего мне, как оказалось, не хватало, пока это внезапно не появилось.

Не говоря уже о количестве магии, исходящей от неё. Что она вообще пыталась сделать, привлечь внимание всех магических существ на многие мили вокруг? Даже вода её услышала. Она парила, застыв в дрожащих каплях, когда я вытащил её из прибоя, волны тянулись к ней, словно голодные пальцы, которые не хотели отпускать. Воздух практически вибрировал, стихийная магия без направления, без контроля. Хаос, окутанный чем-то мягким и ничего не подозревающим.

Я хотел спросить.

Но то, как она на меня посмотрела, с затуманенным взглядом, рассеянная, словно между мирами, заставило меня задуматься, знает ли она вообще.

Шок. Она, должно быть, была в шоке. И ещё слабый запах джина от её дыхания.

Со стоном я провожу пальцами по своим густым каштановым волосам, откидывая их от глаз. Они слишком длинные, завиваются на кончиках, касаются ресниц. Мне следовало подстричься несколько недель назад, но работа имеет свойство заставлять время пролетать незаметно.

«А что, если ей нравятся наши длинные волосы?»

— Мы не пытаемся произвести впечатление на ведьму, с которой только что познакомились, — бормочу я, слова резко звучат в пустой кухне. — Тем более что она непреднамеренно излучает запредельный уровень магии.

«Но она наша. От неё приятно пахло».

— Да… приятно, — признаюсь я, теперь уже тише, бормотание просачивается сквозь мой голос, когда я смотрю в окно.

Дом Прескоттов едва виден сквозь темноту, его очертания размыты ночной темнотой. Один за другим гаснут огни, пока в доме не воцаряется тишина.

Хорошо.

По крайней мере, кто-то высыпается.

Ей это нужно. После Джин. После того, как она чуть не утонула. После… чего бы это ни было, когда океан отвечал ей, словно знал её имя.

Интересно, вспомнит ли она сегодня ночью?

«Как она может забыть? Ах да. Ты оставил её на пороге и даже не объявил её своей. Даже не пометил её запахом».

— В последний раз, — резко говорю я, отталкиваясь от стойки, — я никого не мечу запахом и не заявляю на него свои права. Я только что с ней познакомился, и это едва ли можно так назвать.

«Мы её спасли».

— Мы бы спасли кого угодно.

Эта ложь тяжело давит на мою грудь, как только слетает с моих губ.

Потому что никто — ни животное, ни человек, ни бесчеловечное существо — никогда не оказывал на меня такого влияния. Быть рядом с ней, чувствовать её запах, прикасаться к ней. Это пробуждало во мне что-то первобытное. Защитные инстинкты вспыхнули так быстро, что чуть не сбили меня с ног.

Мне стоило огромных усилий, чтобы не перекинуть её через плечо и не отнести домой. Чтобы убедиться, что она выспалась. Чтобы накормить её. Чтобы обеспечить ей безопасность там, где я мог бы её видеть.

«Если бы ты меня послушал…»

— Если бы я послушал, она бы вызвала полицию, — резко отвечаю я, с силой задёргивая шторы. — И у меня не было бы второго шанса.