— Да, похоже на то, — рассмеялась я и продолжила объяснять правила, заполняя пробелы по ходу дела, и прежде чем я успела осознать, мы действительно заиграли. Или, точнее, играла я, а он учился.

Сперва он был осторожен, наблюдая за всем слишком пристально, словно пытался просчитать каждый возможный исход, прежде чем на что-то решиться. Он сбрасывал карты рано и часто, явно не доверяя тому, чего ещё не понимал.

— Знаешь, вообще-то, можно и рискнуть, — сказала я ему.

— Я предпочитаю не проигрывать.

— Покер так не работает. К тому же каждый раз, когда ты пасуешь, я, по сути, выигрываю, так что отрасти яйца и играй, — сказала я со смехом, качая головой, когда вскрыла свои карты. — Видишь? Пара восьмёрок. Ты мог бы побить это любой приличной комбинацией.

— У меня не было ничего приличного, — отозвался он, хотя в его тоне прорезалась лёгкая нотка — что-то чуть более заинтересованное. И у меня возникло предчувствие, что вся эта игра «на интерес» начинает значить для него больше, чем он хотел бы признать.

К пятой раздаче он начал втягиваться, а к восьмой перестал следить за картами.

Он следил за мной.

Мне, по правде говоря, было даже приятно, что его взгляд задерживается на мне — будто он пытался разглядеть что-то под поверхностью. Это заставляло гадать: наблюдает ли он, чтобы раскусить мой покерфейс в игре, или пытается пробиться сквозь покерфейс и разрушить фасад, который я выстроила, чтобы скрываться в этом городе. В любом случае, от этого я чувствовала себя немного нервно.

Мы сыграли ещё несколько раздач, пока гром не превратился в фоновый шум. На мгновение это почти показалось нормальным. Я слегка откинулась назад, изучая соперника и подмечая, что он всё ещё держался слишком скованно, будто даже эта простая игра требовала контроля.

Я поставила на то, что при правильной мотивации Октавиус Вечно-Хмурый Ясу мог бы быть довольно забавным.

— Знаешь что? — сказала я так, словно меня только что осенило. — Давай сделаем игру интереснее.

Я встала, подошла к небольшому шкафчику и достала единственную бутылку, которую мне удалось спасти из моей прежней жизни.

Виски. К тому же дорогой виски. Ну, технически — украденный. У Хьюго, вместе с несколькими другими вещами, сделавшими мой побег возможным, включая жемчужину, всё ещё покоившуюся у меня на ключицах — мою тихую спасительную нить к Бухте полумесяца. Но прямо сейчас важнее был виски.

Я подняла бутылку, слегка встряхнув её в его сторону:

— Что скажешь?

— Я редко пью, — тут же отозвался он.

Я повернулась к нему, вскинув бровь:

— Ну, «редко» — это не «нет». — Я поставила бутылку, схватила два разномастных стакана и налила в каждый понемногу. — Проигравший в раздаче выпивает шот.

Он посмотрел на виски так, будто тот нанёс ему личное оскорбление, словно обдумывал возможность допросить напиток перед принятием решения:

— Не думаю, что это хорошая идея.

— В том-то и суть, — легко сказала я. — Будет весело. Повысим ставки. Так что, если хочешь сохранить ясность ума, советую начать больше рисковать в этой игре.

Он промолчал, явно взвешивая всё, а его выражение лица застыло где-то между подозрением и нежелательным раздумьем.

— Что? — надавила я, склонив голову. — Трусишь?

Его взгляд метнулся к моему, в глазах мелькнуло что-то более острое:

— Нет, но…

— Тогда играй, — перебила я.

Последовала пауза, затем он медленно кивнул, и я невольно улыбнулась. Это был прогресс.

Через несколько раздач стало совершенно ясно, что Октавиус действительно старается. В самом деле старается. И… всё равно проигрывает.

Каждый проигрыш он принимал с тем же тихим самообладанием, с каким держался во всём остальном, но теперь в его выражении появилась лёгкая напряжённость, а еле уловимое движение плеч выдавало его с головой. К такому он был не привык. Не к тому, чтобы его переигрывали. Не к тому, чтобы не знать, как победить сразу. И уж точно не к тому, чтобы терять контроль.

Я же, напротив, отлично проводила время.

— Ещё один, — сказала я чуть бодрее, чем следовало, вскрывая карты и потянувшись за бутылкой, чтобы налить ему ещё шот.

Он не спорил. Вместо этого он взял стакан и выпил залпом. Впрочем, на этот раз после глотка он выдержал небольшую паузу, прикрыв глаза чуть дольше обычного, пока внутри разливалось жжение.

— Ты справляешься просто потрясающе, — добавила я, пытаясь — и безуспешно — удержать улыбку в голосе.

Я рассмеялась, сдавая следующую руку. Шторм всё ещё бушевал снаружи, но теперь он казался дальше, менее навязчивым — словно комната превратилась в свой собственный маленький карман спокойствия посреди бури.

Он выиграл следующий раунд, и я была странно горда. Он начал доверять игре — доверять себе. Или, может, он просто не мог вынести ещё одного шота и решил, что пора рисковать. Как бы там ни было, взгляд, который он бросил на меня, когда я в ответ выпила свой шот, был слишком уж довольным для того, кто только что проиграл шесть раундов подряд.