— Октавиус, почему бы тебе просто не остаться здесь, пока не рассветёт достаточно, чтобы безопасно спуститься по тропе?

Я посмотрел на неё, не до конца уверенный, что правильно расслышал.

— Слушай, на улице всё ещё шторм, — быстро продолжила она, словно спешила оправдаться, пока я не успел возразить. — И мне вовсе ни к чему, чтобы ты поскользнулся на краю обрыва и встретил свою смерть, а мне потом живи с этим после того, как ты только что спас меня от моей собственного, так что… я предлагаю тебе остаться здесь. Со мной. — Она запнулась, а затем добавила чуть быстрее положенного: — В смысле поспать. Только до утра.

Это и впрямь было не худшим предложением, ведь так я мог приглядывать и за ней, и за домом. А что важнее, это позволяло проделать всё без обвинений в нарушении чужих границ, потому что это… это была её идея, не моя.

Я уже очень давно не делил подобное пространство с кем бы то ни было, и ещё дольше — наедине с женщиной.

Я слегка прочистил горло:

— В этом доме есть свободная спальня?

— Э-э… нет, — ответила она с лёгким смущением.

Разумеется, нет.

— Но, — быстро добавила она, неопределённо махнув рукой в другой конец комнаты, — у меня есть диван.

Я проследил за её жестом, разглядывая то, что она щедро обозвала диваном. Это было скорее двухместное канапе, на котором в лучшем случае поместилась бы половина меня. Я перевёл взгляд обратно на неё как раз вовремя, чтобы застать её за теми же подсчётами: её глаза метнулись от меня к дивану и обратно.

— Э-э, неважно, — сказала она, и её голос изменился, а взгляд задержался на мне на секунду дольше положенного, прежде чем она отвела глаза. На её щеках снова проступил лёгкий румянец — едва уловимый, но заметный. — В смысле, я меньше, так что могу лечь на диване, а ты забирай кровать. Она двуспальная, и…

— Нет, — отрезал я, перебивая её, потому что, конечно, я мог быть козлом, но не собирался отбирать у женщины кровать и заставлять её спать на диване. Диване, который с виду был потрёпан и уже наполовину промок из-за протечек. Я снова окинул взглядом комнату, заставляя себя мыслить нестандартно в поисках хоть чего-то мало-мальски разумного, пока меня наконец не осенило.

Я снова посмотрел на неё:

— Ванна? — предложил я, пока она смотрела на меня так, будто я только что сморозил абсолютную бессмыслицу. — Я могу с комфортом поспать в ванне.

— Да, — протянула она, медленно кивая. — Такая у меня есть. И самое главное — она чистая!

Это, по крайней мере, успокаивало.

— Дом, может, и разваливается, — продолжала она, оглядываясь по сторонам, — но ванная безупречна. Мне нужно было хоть одно место, где не казалось бы, что всё вот-вот рухнет мне на голову, да и к тому же, какой женщине не нужна чистая и удобная ванная, чтобы… — Она осеклась, явно осознав, что зашла слишком далеко в ненужные подробности. — …чистить зубы нитью, — закончила она с неловким смешком.

Она была странно очаровательной, и это осознание было крайне неудобным.

Я коротко кивнул, решив не развивать эту мысль дальше:

— Идеально, — просто ответил я, надеясь поскорее замять смущение, которое, как я чувствовал, исходило от неё волнами, заполняя тесную комнату. Щёлкнул я выключателем или нет, когда она испытывала сильные эмоции, игнорировать их было почти невозможно.

— Ну, раз уж я принимаю гостей, — начала она, — не хочешь перекусить?

Я замялся, потому что она только что предложила мне еду, а это подразумевало готовку, но с учётом всего увиденного за эту ночь я не был до конца уверен в правильности такого предположения.

— Что у тебя есть? — осторожно поинтересовался я.

— Ну, — сказала она, глянув в сторону кухни, — в той части коттеджа вырубило электричество, так что полуфабрикаты для микроволновки точно отпадают.

Полуфабрикаты для микроволновки. Чему я вообще удивляюсь? Хотя, пожалуй, это было безопаснее всего того, что могло бы произойти, вздумай она действительно что-нибудь приготовить.

— Но, — продолжила она, поворачиваясь обратно ко мне, — у меня есть чипсы. И свежие фрукты. А поскольку холодильник, скорее всего, подключён к тому же источнику питания, который сейчас барахлит из-за шторма, всё это скоро испортится, так что лучше уж нам всё съесть, чтобы я не чувствовала себя спустившей деньги на ветер.

Я разглядывал её мгновение, видя искренность на её лице, и решил в кои-то веки не комментировать состояние её кухни или проводки. Очередная нотация от меня ей сегодня точно была не нужна, особенно когда она пыталась проявить любезность.

Я прочистил горло, выдавив нечто похожее на вежливую улыбку, хотя на этот раз не был до конца уверен, что она фальшивая:

— Чипсы и фрукты звучат отлично, — ответил я.

Она улыбнулась:

— Значит, решено: чипсы и фрукты.

5

.

Кар

а