— Эм, — произнесла я, заставляя свой голос звучать непринуждённее и не желая навлекать расспросы, пока мысли уносило во тьму. — Отвлечься помогает.

— Например?

— Ну, ремонт дома помогал, — сказала я с нервным смешком, хотя Октавиус не выглядел ни капли развеселившимся, — но этот корабль на сегодняшнюю ночь явно уплыл. Я постучала пальцем по подбородку, хватаясь за первое, что пришло в голову: — Покер, — ответила я, и в этом была доля правды. Хотя я и бежала из игорного ада, ненавидела я людей, а не саму игру.

На самом деле я была чертовски хороша в покере, особенно в техасском холдеме. Я провела годы в игорном притоне Завьера — то обслуживая его клиентов, то сидя подле него, как декоративный трофей, то просто находясь там ради развлечения. И где-то посреди всего этого я научилась игре. Не просто правилам, а её ритму, тому, как люди мнят, будто контролируют ситуацию, когда на самом деле это не так. Покер был стратегией, конечно, но последнее слово всегда оставалось за удачей, и именно это делало его справедливым так, как ничто другое в моей жизни.

Если только ты не играешь против кого-то вроде Завьера, разумеется. Если только на кону стоят не деньги, а чужой выбор и свобода.

Я отогнала эту мысль, пока она не пустила корни слишком глубоко, потому что мне нужно было отвлечься, и прямо сейчас покер подходил идеально.

— Может ты немного умеешь? — спросила я, надеясь, что он играет хотя бы достаточно сносно, чтобы составить партию, но не настолько хорошо, чтобы разгромить меня в пух и прах.

— Я никогда не играл, — ответил он.

— Ты шутишь! — выпалила я, пожалуй, чуть слишком громко, прежде чем сбавила тон: — Никогда не играл в покер? — Я слегка подалась вперёд, словно могла ослышаться из-за шторма. Я готова была поклясться, что в Японии покер был популярен. Даже если там нельзя было выигрывать деньги законным путём, взамен всегда давали призы — стимул, которым Завьер пользовался сплошь и рядом.

— Нет, — сухо ответил он, словно не понимая причин моего шока.

— И ты не знаешь правил? — медленно переспросила я, уже понимая, что это мой шанс блеснуть в том, в чём он ничего не смыслит.

— Совершенно.

На моём лице медленно расплылась улыбка:

— О-о, это будет весело.

Его глаза слегка сузились:

— Почему это звучит так, будто будет чем угодно, только не весельем?

— С тобой всё будет нормально, — сказала я, уже принимаясь расчищать маленький столик, каким-то чудом переживший строительный хаос во всём остальном доме. — Я тебя научу.

— Это звучит ещё хуже.

— Это просто, — настаивала я. — Ты быстро всё схватишь, обещаю.

Он промолчал, что я предпочла счесть за согласие.

Я порылась в одном из ящиков, пока не нашла слегка потрёпанную колоду карт — края обмякли от долгой игры, но они были ещё достаточно целыми, чтобы сгодиться, — и перетасовала их с привычной ловкостью, успокоившей меня сильнее, чем я ожидала.

— Итак, — произнесла я, сдав нам обоим по две карты. — Мы сыграем в техасский холдем. Это самая простая версия и, честно говоря, самая весёлая.

— Дай определение слову «простая».

— Ты получаешь две карты, — сказала я, постучав по его картам. — Они твои. Никто другой их не видит. Затем мы выкладываем пять общих карт в центр, и ты собираешь лучшую комбинацию из пяти карт, какую сможешь, используя любое сочетание своих и общих.

Он взглянул на свои карты, затем снова на меня:

— И какова цель?

— Победить, ясен пень, — просто ответила я. — Лучшая комбинация забирает раунд.

— Дай определение слову «лучшая».

Я ухмыльнулась:

— Ладно, самая старшая — это роял-флеш, которого ты, скорее всего, никогда не соберёшь, так что не переживай. Затем стрит-флеш, каре, фулл-хаус, флеш, стрит, тройка, две пары, одна пара и старшая карта.

Он помолчал мгновение, после чего отчётливо вздохнул:

— Мне казалось, ты говорила, что это просто.

— Это и есть просто, — вступилась я. — Ты разберёшься. Доверься мне.

— Довериться тебе звучит как плохая идея.

— Возможно, — сказала я, и в этом была доля честности. Я перевернула три карты в центр, оценивая каждое число и масть. — Это флоп. Дальше мы делаем ставки.

— Чем?

Я замялась. Точно. Денег нет. Вот тебе и «обобрать его до нитки», чего, судя по его общему йогическому вайбу, всё равно было бы немного. Он наверняка жил в палатке на пляже, как заправский минималист.

— Полагаю, мы просто сыграем на интерес. Или ради удовольствия, если хочешь.

— Ценность подобных вещей мне неизвестна. — Его лицо оставалось стоическим, и я не могла понять, ненавидит ли он происходящее или у него просто чертовски хороший покерфейс.

— Ого, — пробормотала я. — Ты прямо душа компании на вечеринках, да?

— Я не хожу на вечеринки.