— Конкурсантки на сцену, — объявляет миссис Абернати. — Бюллетени судей подсчитаны, и у нас есть имя нашей следующей Королевы Глазури Летнего Фестиваля Бухты Полумесяца!

Пекари выходят на сцену, и меня увлекает толпа.

Огни сцены ярко светят на фоне заходящего солнца, и я щурюсь от них, пытаясь разглядеть Макса сквозь сияние.

— Спасибо всем, кто участвовал в этом году, — продолжает миссис Абернати. — Оценки были очень близкими.

Знакомая волна отчаяния должна была накрыть меня к этому моменту, как это было каждый год. На этот раз она не приходит.

Мне не нужно выигрывать корону, денежный приз или уезжать, чтобы доказать, что я достойна находиться в этом городе. Это мой дом. Хотя он будет чувствоваться гораздо менее родным без Макса.

Миссис Абернати разворачивает карточку с результатами.

— Королева Глазури этого года…

Толпа затихает.

— Кэнди Ханикатт.

Гремят аплодисменты.

Кэнди ахает, как будто она не стояла рядом с троном с того момента, как вышла на сцену.

Мэр Рен надевает тиару со стразами на ее темные волосы, и она машет толпе, пока миссис Абернати накидывает еще одну ленту ей на грудь.

Я жду, когда мое сердце разобьется, но оно не может. Оно уже разбито.

— Подождите! — Крик женщины раздается над аплодисментами.

Джудит Коллинз бежит к сцене, ее коса с серебряными прядями развевается за спиной, планшет поднят над головой.

Миссис Абернати опускает микрофон.

— Джудит?

— Я нашла это. Доказательство того, что Кэнди Ханикатт лгунья и мошенница!

Улыбка Кэнди исчезает, по толпе пробегает шепот.

Джудит достигает сцены и протягивает планшет мэру Рену.

— Историческое общество записывало открытие для городского архива, — объясняет она запыхавшись. — Мы разместили камеры по всей фестивальной территории. Сцена, набережная, аттракционы — везде. Я слышала, что случилось на колесе обозрения, поэтому просмотрела записи.

Розовые искры вспыхивают между подергивающимися пальцами Кэнди.

Джудит разворачивается к ней.

— Даже не думай. Я потратила три года, оцифровывая коллекцию городских газет на этом iPad. Я порву тебя голыми руками.

Мэр Рен берет планшет и нажимает воспроизведение, пока миссис Абернати прижимается к нему. Через несколько мгновений они обмениваются потрясенным бормотанием.

Надежда пробивается сквозь трещины в моем сердце.

Может быть, они наконец мне поверят.

Может быть, Кэнди наконец придется ответить за то, что она сделала.

Мэр Рен останавливает видео и направляется к Кэнди. Без единого слова он снимает тиару со стразами с ее головы.

— Что ты делаешь? — пищит она. — Это ничего не доказывает. Запись могла быть изменена.

Джудит громко хохочет.

— Историческое общество никогда бы…

— Заместитель, проводите, пожалуйста, мисс Ханикатт в участок. Полагаю, ей предстоит ответить на несколько вопросов. — Мэр Рен делает знак заместителю шерифа, стоящему на краю толпы, который вздрагивает и тут же действует.

Лицо Кэнди теряет всякий цвет.

— И, Кэнди, — продолжает мэр Рен, — вы дисквалифицированы с конкурса «Королева Глазури» и навсегда отстранены от участия в любых фестивалях Бухты Полумесяца.

— Вы не можете так поступить!

— Как мэр и председатель фестивального комитета, уверяю вас, могу, — говорит он, пока миссис Абернати стаскивает ленту с плеча Кэнди.

Заместитель шерифа встречает Кэнди у края сцены. Она уходит, и каждый житель наконец узнает правду.

Мэр Рен поворачивается ко мне.

— Лайла, мы должны извиниться перед тобой. Нам следовало прислушаться к тебе много лет назад. Прости.

Вокруг сцены люди начинают приносить свои извинения. Голоса нарастают, пока я не могу отличить один от другого.

Миссис Абернати прочищает горло.

— С дисквалификацией Кэнди Ханикатт участница, получившая следующий по величине суммарный балл от судей, — это… Лайла Харт!

Фестиваль взрывается аплодисментами.

Мэр Рен надевает корону со стразами на мою голову, пока миссис Абернати перекидывает ленту Королевы Глазури через мою грудь.

Я победила.

После многих лет попыток я наконец победила.

И я чувствую себя…

Точно так же. Даже хуже, на самом деле.

Корона не может стереть то, что сделала Кэнди. Она не может отменить годы, которые я прожила, веря, что проблема во мне. И она не может вернуть Макса на пустое место за судейским столом.

Цена, которую я заплатила за то, чтобы стоять здесь, намного выше приза.

Миссис Абернати протягивает мне микрофон.

— Не желает ли наша новая Королева Глазури сказать несколько слов?

Толпа расплывается за слезами, наполняющими мои глаза.

— Я хотела эту корону очень долго, — начинаю я. — Я думала, что победа докажет, что быть человеком в городе, полном магии, не делает меня менее талантливой или менее достойной жить здесь.

Мои пальцы сжимаются вокруг микрофона.