— Чувак, ты можешь, блядь, заткнуться?

Я потер лоб. Я не собирался признаваться этим мудакам, что цеплялся за ускользающие края сна о ней, о ее улыбке и смехе, который, как я понимал, звучал не так уж часто…

Я тряхнул головой.

Прекрати, Перес. Ты знаешь, что бывает, когда ты в таком состоянии. Страдают люди.

— Если, конечно, думаешь, что справишься. — Таннер ухмыльнулся, снова подпрыгнув на кровати.

Я поймал его в высшей точке прыжка и швырнул на пол со смачным шлепком. Нужно было прекращать этот разговор, пока один из этих придурков не ляпнул что-нибудь идиотское, вроде этих… о чем там Таннер вечно болтал? О насытившихся парах? Это всё дерьмо оборотней-млекопитающих. У акул это так не работает, хотя мои партнерши всегда оставались удовлетворены, а мне нравилось оставлять свои метки.

— В отличие от вас, эгоистичных ублюдков, я знаю, что дама всегда должна кончать первой. Но мне также не нужны никакие магические стероиды или что бы это ни было, блядь, такое. Я прекрасно выиграю эти соревнования и без этого.

— Рад видеть тебя таким уверенным, Тибби. То есть, прикинь, каково это — не выиграть свои же собственные соревнования, которые должны стать твоим триумфальным возвращением? — подал голос с пола Таннер.

— Пошли вон из моей комнаты.

— Чейз.

— Я звоню охране.

— Валяй. Они нас уже обожают.

Ну еще бы, блядь, не обожали — долбаные дельфины.

— Ладно. — Диего поднялся на ноги. — Уверен ты или нет, нам в любом случае нужно пойти и прочекать эти волны.

Я застонал, понимая, что он прав, и в этот момент телефон на тумбочке зажужжал. Я увидел имя на экране, и всё мое тело напряглось.

Диего, мозг их дуэта, всё заметил и вышел из комнаты. Таннер последовал за ним, надув губы и прихватив мою подушку — просто так, без всякой причины.

— Тридцать минут, — сказал я. — Ждите на улице.

— Есть, сэр, капитан, сэр, — ответил Таннер, пятясь к двери. — Передавай ей от меня привет, — добавил он, подмигнув.

Да ни за что в Марианской впадине.

Дверь захлопнулась. Я ответил прежде, чем включился автоответчик.

— Привет, Мэй.

— Звучишь так, будто только проснулся.

— Я только проснулся.

— Типичный Чейз. Разве у тебя не соревнования через несколько дней?

— Да, но мы об этом не говорим. Что стряслось? Почему звонишь?

— Ничего! Имею я право позвонить своему старшему брату просто потому, что хочу с ним поговорить? Не делай из этого драму.

— Я не делаю из этого драму.

— Делаешь. Бьюсь об заклад, ты опять устроил этот свой фокус: проплыл пять часов без остановки, а на следующий день притворяешься удивленным, что у твоего человеческого тела всё болит.

— Вообще-то, шесть часов.

Она тихо рассмеялась, как делала всегда. Она всегда была на шаг впереди меня.

— О медицине поговорим в воскресенье. Такой был уговор.

Мне это не нравилось, но я не собирался с ней спорить.

— Ладно, так почему звонишь?

На ее стороне повисла пауза, заполненная пиканьем какого-то прибора, о котором я не стал расспрашивать.

— Я видела Маркуса сегодня утром.

Комната сузилась.

— Да?

— Он сейчас занимается в бассейне, делает упражнения с сопротивлением. Его плечо лучше, чем они думали. Намного лучше.

— Это хорошо.

— Он передает привет.

Мне нечего было на это ответить.

— Он передал привет.

— Я слышал.

— Чейз…

— Он не передавал привет.

— Он уже давно передает привет, Чейз. Он говорит это мне, а я тебе не передаю, потому что ты вот так реагируешь.

Она выдохнула — мягко, как делала всегда, когда тщательно подбирала следующие слова.

— Он не… он не держит на тебя зла. Думаю, он перестал злиться уже давно, если честно, и всё это время ждал от тебя шага.

— Он сам тебе это сказал?

— Ему не нужно было ничего говорить.

— Мэй…

— Вчера мы пили кофе. Он спросил, как ты, и я сказала, что иногда ты звонишь, а иногда нет, и тогда он сказал: «Передай ему от меня привет». Вот я и передаю. И всё.

Я ничего не ответил. Когда она сказала «мы пили кофе», в ее голосе прозвучала теплота, которую я слышал лишь однажды, когда ей было шестнадцать, и какой-то парень принес ей цветы и пригласил на весенние танцы.

— Мэй.

— Не надо.

— Мэй.

— Не надо, иначе я положу трубку. Положу трубку и не возьму ее в воскресенье…

— Ладно.

Она замолчала, и я позволил ей это.

— Ты в порядке? — осторожно спросила она.

— Я в порядке.

— По голосу не скажешь.

— Я функционально в порядке.

— Нет такого понятия.

— Есть. Я его только что придумал. Через неделю будет в трендах ТикТока.

Она рассмеялась — тем самым тихим смехом, который был почти одним дыханием.

Я жил ради этого смеха.