Рис был идеален. Внимательный. Эмоционально зрелый. Он не вздрагивал, когда я дотрагивалась до его руки. Ему не нужно было искать в интернете инструкции о том, как проявить сочувствие. С ним было легко во всем том, в чем с Крю было тяжело.

И все же весь ужин я только и мечтала оказаться в другом месте.

Телефон вибрирует. Сэйди.

Сэйди: Как все прошло??? Жду подробностей!!

Я изучаю светящийся экран.

Я:Он был великолепен, — печатаю в ответ. — Правда, потрясающий.

Сэйди: И???

Я: И я не готова.

Пауза. А затем:

Сэйди: О, милая. Мне так жаль.

Я: Мне тоже.

Я вызываю такси и еду в квартиру. Нашу квартиру. Квартиру, которая до сих пор пахнет мылом Крю, моей готовкой и чем-то таким, что раньше казалось домом, а теперь ощущается как музей всего того, что я потеряла.

Когда я возвращаюсь, Крю нет. Ничего удивительного – он в своем доме. Там, где может работать руками и не видеть меня.

Я должна бы испытывать облегчение. Гораздо проще, когда его нет, когда мне не нужно притворяться, что я в порядке, не нужно слышать, как он ходит по своей комнате, и бороться с желанием постучать в его дверь.

Но вместо этого я чувствую лишь пустоту.

В дверях меня встречает Мерфи, недовольно мяукая из-за того, что его бросили на весь вечер. Я подхватываю его на руки и несу в свою спальню, зарываясь лицом в его шерсть.

— Я ходила на свидание, — говорю я ему. — С очень милым мужчиной, который подходит по всем пунктам.

Мерфи мурлычет.

— И все, о чем я могла думать, это о твоем глупом, эмоционально зажатом хозяине.

Мурлыканье становится громче.

— Что со мной не так, Мерф? Почему я не могу просто жить дальше?

Кот не отвечает. Просто устраивается у меня на коленях и переминает лапами мое бедро, с довольным видом, которому я откровенно завидую.

Я достаю телефон и прокручиваю список контактов до имени Крю. Ни одного сообщения с момента нашего разрыва. Теперь мы общаемся с помощью стикеров – пассивно-агрессивных напоминаний о том, что нужно вынести мусор или чья очередь покупать туалетную бумагу.

Мой большой палец зависает над клавиатурой.

Я: Я сегодня была на свидании.

Сама не знаю, зачем хочу ему это сказать. Возможно, чтобы сделать больно. Чтобы проверить, не все ли ему равно. Чтобы добиться хоть какой-то реакции, чего угодно, кроме той вежливой отстраненности, которой он одаривает меня последние несколько недель.

Я стираю слова.

Я: Я скучаю по тебе.

Стираю.

Я: Почему ты сдался и отпустил нас?

Стираю.

Я: Кажется, я люблю тебя и не знаю, как перестать.

Стираю, стираю, стираю.

Я бросаю телефон на тумбочку и сворачиваюсь калачиком на кровати, прижимая к животу теплого Мерфи.

Одно свидание. Этого оказалось достаточно, чтобы осознать то, что я пыталась отрицать последние несколько недель.

Я так и не отпустила Крю Дженсена.

И даже не близка к этому.

И понятия не имею, что теперь со всем этим делать.

Глава двадцать восьмая

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

РУТИНА

Крю

Я просыпаюсь в пять утра, смотрю в потолок и прислушиваюсь к звукам из комнаты Эмми. Скрип кровати. Тихие шаги босиком в сторону ванной. Приглушенный звук ее голоса, когда она болтает с Мерфи в той милой, нелепой манере, уверенная, что ее никто не слышит.

Потом я иду на пробежку. Шесть километров теперь, а не пять. Восемь, если мысли не отступают. Десять, если, закрыв глаза, я все еще вижу ее лицо.

Этим утром – десять километров.

В такой час улицы пустынны. Только я, тротуар и жестокий ритм моих шагов, впечатывающихся в бетон. Я давлю сильнее, бегу быстрее, пока легкие не начинает обжигать огнем, а ноги не начинают гудеть от боли, пока в моей голове не остается места ни для чего, кроме следующего шага.

Это не работает.

Это никогда не работает.

Дома в шесть пятнадцать. Душ. Четыре яйца, протеиновый коктейль.

Когда я ухожу на работу, Эмми еще спит. Хорошо. Теперь я все рассчитываю именно так – прихожу на работу пораньше, задерживаюсь допоздна, делая все, чтобы наши пути пересекались как можно реже. Стикеры на холодильнике – наше единственное средство связи.

«Купил кофе».

«Твоя почта на столешнице».

Вежливо. Безлико. Словно мы незнакомцы, которым просто довелось делить одну кухню.

Мы и есть незнакомцы. Именно этого я и хотел.

Не знаю только, почему тогда это так похоже на смерть.

———

Работа сливается в одно сплошное пятно.

Я с головой ухожу в материалы дел, тактические оценки – во что угодно, требующее концентрации. Дэниелс замечает, что я торчу на работе дольше всех в команде. Фостер разглядывает меня с тем самым обеспокоенным выражением лица, которого я начал избегать.

— Выглядишь как кусок дерьма, — говорит он во вторник.

— Спасибо.

— Когда ты в последний раз спал больше четырех часов?

— Я нормально сплю.