Я смеюсь и не могу остановиться, думая о её нелепом предложении. Мне всё равно, сделает ли он своего отца гордым, и я не сомневаюсь, что он сможет заставить свой член работать, если будет креативен.

Но…

Пока я обдумываю её идею, я задаюсь вопросом, согласится ли он.

Возможно, он будет рад очередной возможности позлить меня на его территории.

Лив сокращает расстояние между нами. — Мы сделали себя любимыми, нужными и ценными для этого сообщества. Мы создали потребность там, где её не было. — Она шепчет: — Сделай себя незаменимым для него сейчас.

Я смотрю на неё. Это не лучшая идея, но это идея.

Но…

Нет. Я качаю головой. — Нет. Блядь, нет.

Я разворачиваюсь и отхожу от неё, глубоко вдыхая. Я не могу с ним играть в дружбу. Пусть он наденет на меня грёбаный костюм. Пусть протащит меня в клуб. Пусть за мной приедут и отвезут домой, как будто я, блядь, работаю на него?

А что, если мне это понравится и я захочу повеселиться? Он будет смотреть?

Нет.

— Что бы сказали твои учителя, Даллас? — Лив не сдвинулась с места. — Эпиктет и Сократ сбежали бы от того единственного, что, как они знали, могло их спасти?

Я бросаю на неё хмурый взгляд. Она не по адресу. Если мне нужно потерять самоуважение, чтобы поесть, я лучше буду голодать.

Но она улыбается, снова приближаясь ко мне. — А когда у тебя будет нужный рычаг, ты снова сможешь надрать ему задницу за то, что он причинил мне боль.

Я издаю слабый смех. Что ж, это был бы бонус.

У меня так пересохло во рту. — Я не хочу, чтобы он был рядом со мной. — Я удивлён, как робко звучит мой голос. — Я не могу сохранять серьёзное лицо, когда этот кусок дерьма пытается разрушить мой дом.

Лив забирает бутылку и ставит её на стол. — Он не хочет, чтобы Бэй исчез, Даллас. — Она хмурится. — Он просто хочет владеть всем в нём.

—

Я не могу пойти к Каллуму и заключить сделку. Нахер выпрашивать его пощаду.

Но у меня есть свои способы. Это неплохая идея, сколько бы я ни смеялся над Лив. Когда я позволил ей кристаллизоваться, я понял, что мы не сможем бороться с ним и его друзьями по-старому. Тот, кто окажется умнее на этот раз, выиграет всё.

И войти в «Комнату Вульфа» было бы отличной возможностью собрать информацию, завести друзей важнее него и, возможно, установить камеру, хотя я могу представить, что это место часто проверяют.

Тем не менее, это шанс.

Если я смогу контролировать свой характер.

Глядя в окно моего класса, я вижу, как он паркуется, сильный ветер почти сдувает его и Анну-Кэтрин, когда он тянет её за собой, а она закрывает лицо рукой.

Признаю, он выглядит хорошо. Он стал выше, накачался, и костюм сидит на нём отлично. Мне будет приятно заставить его смотреть, как я трахаюсь.

Всё, что я делаю ради своей семьи.

Студенты начинают заходить, смеясь и разговаривая, но я не смотрю на них, пока пишу на доске их первый вопрос. Я веду «Введение в философию» и «Принципы этики», в каждом классе около восьми-десяти учеников. По-видимому, дети любят летом получать лёгкие кредиты. Посмотрим.

Я дышу глубоко и долго, пытаясь успокоить сердце. Если Каллум здесь, нет времени лучше, чем сейчас.

Анна-Кэтрин подбегает ко мне, и я знаю, что это она, потому что от неё пахнет духами матери. Я бросаю взгляд вниз и подмигиваю ей, заставляя улыбнуться. Взяв стопку разлинованной бумаги со стола, я протягиваю ей и разворачиваюсь.

— Анна-Кэтрин будет нашей помощницей этим летом. — Я указываю на сводную сестру Каллума. — Она раздаст вам по листу бумаги. Используя обе стороны, дайте определение «свободе».

И я указываю на доску, где только что написал то же самое.

Анна-Кэтрин начинает обходить всех, улыбаясь каждому. Сегодня на ней джинсовый комбинезон с красной футболкой и волосы, собранные в хвост красной лентой.

Девушка берёт бумагу, выглядя растерянной. — Мы должны писать от руки? — спрашивает она, как будто это так архаично.

Я приподнимаю бровь. — Я вернусь через десять минут.

Закатывая рукава, я направляюсь к двери.

— Как к вам обращаться? — ворчит кто-то.

— Пожалуйста, не надо, — отвечаю я.

Я выхожу, спускаюсь вниз и сначала проверяю главные офисы. Если он не просто подбросил её, то он либо на встрече с другими спонсорами, либо в административном офисе.

Занятий летом всего несколько, коридоры тихие и чистые. Но прежде чем я дохожу до северного конца школы, справа доносится глухой удар. Я иду по коридору, чувствуя запах пальм и цветов во внутреннем дворе, ветер остужает уже влажную кожу под рубашкой.

Дверь в спортзал открыта, и я захожу, сразу же видя Каллума, стоящего на краю баскетбольной площадки. Спиной ко мне, он смотрит вверх, и я следую за его взглядом.

Один из новых тренеров висит на верёвке, держась ногами и одной рукой, и тянется, пытаясь повесить другую толстую верёвку на крюк. Его торс, обнажённый до пояса, блестит в солнечном свете, струящемся через высокие окна, пока его мускулистые бёдра напрягаются.