Лив ничего не сказала, и, честно говоря, я не знаю, почему я ожидаю, что она скажет. Мейкон и Арми выжили, чтобы мы могли процветать, и как младшую, её защищали от большей части дерьма, которое потребовалось, чтобы сделать нас процветающими.

Мейкон приближается ко мне. — Помнишь, я говорил не связываться с ним?

Я протягиваю руку, указывая на его жену, а затем на девушку Лив, Клэй. Им можно трахать жителей Сент-Кармен, а мне нет? Откуда мне было знать?

Он лениво улыбается, поворачиваясь и обнимая жену.

— У тебя есть камеры наблюдения на Фокс-Хилл, — напоминаю я ему.

— Которые я использую, когда буду готов.

Я почти начинаю смеяться. — Если когда-либо была большая необходимость в этом рычаге влияния, я не могу представить, что это может быть.

Я имею в виду, какого чёрта? У него были скрытые камеры по всему городу, особенно в загородном клубе и у входа в их секретную «Комнату Вульфа». Он годами собирал компромат для шантажа людей.

Каллум может реально уничтожить нас этим грёбаным комендантским часом.

— У тебя есть записи на Каллума? — вмешивается Клэй.

Я поворачиваю голову.

— В «Комнату Вульфа»? — переспрашивает Мейкон. — Зачем?

— Есть? — настаивает она.

Он колеблется, и я задаюсь вопросом, знает ли он наверняка. У нас нет камер в «Комнате Вульфа» — безопасность там строгая — но можно увидеть её, когда они открывают дверь, когда люди приходят и уходят.

Но он отвечает: — Да.

Я прищуриваюсь, поворачиваясь к брату.

У него есть?

— Он заходил пару раз, — говорит нам Мейкон, — но уходит в течение десяти минут.

Она на мгновение задумывается, затем кивает. — Тебе стоит установить камеру внутри. Ему придётся войти и поучаствовать, если он уже этого не сделал.

Я подхожу к ней. — Откуда ты знаешь?

Почему он должен что-то делать?

— «Комната Вульфа» — это эксклюзивный клуб, — объясняет она. — Я могу предположить, что моих родителей приглашали — учитывая их статус, — но это не то, что они бы развлекали. — Она сглатывает. — Извращённо и отвратительно, как есть…

Я видел некоторые записи, большинство из которых Мейкон никогда не хранил, так как они были несущественны, но это не казалось таким уж плохим. Пошло, но не незаконно.

Однако я слышал истории.

— Но в старшей школе я слышала, как Гаррет говорил Каллуму, — продолжает она, — что однажды он докажет, насколько он надёжен, когда присоединится к «Комнате Вульфа». — Её взгляд переключается с меня на Лив, затем на Мейкона. — Каллуму теперь двадцать два, и…

Я киваю. — …и его отец всё ещё не уважает его.

— С чего ты это взял? — спрашивает меня Мейкон.

Пришло время позволить Каллуму доказать себя, — сказал тогда Гаррет.

— Он знает, что Каллум не хочет трахать женщин, — говорю я прямо. — И он захочет, чтобы он доказал ему, что готов делать то, что говорит отец.

— Что ж, я не буду ждать маловероятного шанса, что он решит, что ему нужно уважение отца, — выплёвывает Мейкон. — Мы либо найдём способ проникнуть в Сент-Кармен, либо найдём способ обойти комендантский час, но мы будем делать то, что, блядь, собираемся делать.

— Чёрт возьми, да, — соглашается Арасели.

Мой брат уводит жену обратно в дом, Арасели следует за своей начальницей, вероятно, потому что не хочет разговаривать со мной. Лив шепчет что-то Клэй, и через мгновение её невеста встаёт и исчезает где-то в доме.

Мейкон прав. Это нас не остановит, но, чёрт возьми, я бы хотел немного развлечься, чтобы поставить его на место. К сожалению, мы больше не в том возрасте, когда драка решает проблемы. В конце концов, Каллум знает, какой властью располагает.

— Знаешь… — Лив подаёт голос, когда мы остаёмся одни. — Когда он и его друзья напали на меня в старшей школе…

Я перевожу на неё взгляд, сжимая кулак вокруг бутылки.

— Я была зла, — объясняет она, — в ярости, жаждала мести, но не знаю, насколько я была напугана.

Они вытащили её из лимузина, в котором она была с Клэй, и отвезли на Фокс-Хилл. Пытались принудить её к…

Я сжимаю зубы, снова накаляясь. Что она, чёрт возьми, говорит?

— Когда он смотрел на меня той ночью, — продолжает она, — я даже не думаю, что он видел меня. Думаю, он видел тебя.

Мне плевать. И мне плевать, что этого никогда бы не случилось, если бы я не связался с ним. Это не моя вина.

Лив спрыгивает с подоконника, и я смотрю на свою сестру, у которой длинные чёрные волосы и карие глаза нашей матери, но нет тёмных кругов или хрупкости. Оливия с каждым годом становится только красивее.

— Я думаю, тебе стоит поговорить с ним, — говорит она мне тихо, продолжая, прежде чем я успеваю сказать ей, чтобы она отстала. — Я думаю, тебе стоит предложить сопровождать его в «Комнату Вульфа» и помогать ему с женщинами в обмен на то, что он будет закрывать глаза на нашу семью.