Я подталкиваю Майло и дёргаю подбородком в сторону остальных двоих. — Разбегаемся.

И мы бежим, все разлетаясь в разные стороны.

— Каллум! — кричит Грейди.

Вонзаясь каблуками в землю, я мчусь по грязи, огибая территорию бассейна и двор Йегеров и углубляясь в лес.

Моих друзей нигде не видно, и у меня нет плана, потому что—

Руки врезаются мне в спину, толкая на землю.

Перевернувшись, я отползаю назад, пока Даллас Йегер нависает надо мной.

У меня нет плана, потому что я хотел, чтобы он меня поймал, — заканчиваю я в мыслях.

Мне стоит огромных усилий не улыбнуться.

Опускаясь на меня, он хватается за флаг, но я оборачиваю его вокруг руки, сжимая в кулаке.

Его рубашка тоже исчезла, тело мокрое, и его грёбаный рот в дюйме от моего, пока он борется со мной.

— Отдай грёбаный флаг, — цедит он сквозь зубы.

— Что ты сделаешь, когда я его верну?

Он продолжает дёргать ткань, их тотем. — Вернусь на свою вечеринку.

— Да? — подыгрываю я. — Так укуси меня.

Он впивается ботинками в землю, используя их как упор, но всё, что я чувствую, — это как его член трётся между моих ног.

— Ударь меня, — говорю я ему. — Задуши, сломай руку…

Но я замолкаю, запрокидывая голову, чтобы видеть, как мы прижаты друг к другу. Его чёрные брюки касаются моих джинсов. Его живот касается моего.

Он не сделает того, что нужно, потому что ему это нравится, и он не хочет, чтобы это прекращалось.

Отпустив флаг, он сжимает мою шею, и я думаю, он собирается ударить меня, но вместо этого он толкается бёдрами.

Я вдыхаю, чуть не хватая его за задницу и удерживая на месте.

О, блядь.

Мне так грёбано хорошо.

Он возвышается надо мной, рука вытянута, как стальной прут, сжимая мою шею. Он сделал это нарочно?

Рыча, я сбиваю его с ног и бросаюсь на него, грязь забивается под ногти, пока он пытается подняться, а я врезаюсь ему в спину.

Моя кровь кипит, пот и грязь покрывают лицо и тело, прохладный дождь успокаивает горящую кожу.

Он прижимается лбом к земле, тяжело дыша и обессилев.

Я опускаю голову ему на плечо.

Вот чего я хотел, когда приехал сюда. Быть обессиленным, живым и далеко от всего, что заставляет меня ничего не чувствовать.

Вот что я хотел сделать с ним, когда он сегодня встал у меня на лице.

— Все вон! — кричит кто-то из дома.

Я поднимаю голову, видя огни его дома сквозь деревья. Он остаётся на земле, его грудь вздымается и опускается подо мной.

— Они никогда не приходят сюда без плана! — гремит голос, который, как я предполагаю, принадлежит Мейкону Йегеру. — Но вы не слушаете! Они подтянули этих копов!

Я опускаю взгляд на Далласа, видя, что он не пошевелился.

— Я умираю от желания, чтобы вы все стали хоть немного менее бесполезными!

Даллас лежит, пока его старший брат бушует в тридцати ярдах, и я догадываюсь, что у него дома тоже не праздник.

— У меня дома такой же, — говорю я ему, успокаиваясь.

Он поворачивает голову, и я вижу его левый глаз. — Мой не пялится на мою сестру, — резко бросает он. — Он в сто раз лучше, чем твой отец.

Я наклоняюсь к его уху. — И всё же, — шепчу я, — мой платит твоему.

Он переворачивается подо мной и катает нас, его глаза горят, будто он готов ударить меня.

Но он замирает между моими ногами.

С руками по обе стороны от моей головы он смотрит на меня, ни один из нас не причиняет друг другу вреда и не спешит уйти.

Мои губы горят, будто я борюсь с крючком. — Какие ещё услуги ты продаёшь? — шепчу я.

Он открывает рот, и я ловлю его, когда он приближается ко мне, застонав, когда он прижимается своим телом к моему и целует меня.

— Блядь, — выдыхаю я.

Чёрт возьми.

Он толкается бёдрами, я запрокидываю голову, когда он кусает и сосёт мою шею.

Мой член твёрдый, как камень. — Грёбаный ты мелкий засранец, — тяжело дышит он, расстёгивая мои джинсы.

И прежде чем я успеваю вспомнить, где мы или как мне это остановить, я уже у него во рту и сжимаю его волосы в кулаке.

8

Даллас

— Полуночный комендантский час, — говорит Арми, будто до сих пор не может в это поверить. — Каждую ночь.

— Полуночный комендантский час, — добавляю я, — который, я уверен, на самом деле не распространяется ни на кого, кто живёт в Сент-Кармен!

Это мы. Каллум и его приспешники наконец получили возможность попортить нам кровь, пока взрослые отсутствуют.

— Это вообще законно? — вырывается у Трейса.

— Что будет, если мы его нарушим? — вступает Айрон во время конференц-связи, когда мы все собрались в наших машинах. — Мы не дети, которые шалят.

Я смеюсь вместе с одним из моих братьев, потому что да, мы здесь нарушаем закон.