Она просто качает головой. — Всё, — объясняет она. — Их ноги. Их бёдра. Их шеи. Их рты…

Комок проходит по её горлу, и я думаю о том, как она ходит по школе и видит людей, которых хочет, но не может иметь.

— Их мягкость, — продолжает она. — Их грациозность. Их улыбки. — Лёгкая улыбка скользит по её губам. — Блеск на их губах — ровно столько, чтобы выглядеть липко.

Волосы на затылке — ровно столько, чтобы сжать в кулак.

— Её подбородок на руке, — задумчиво говорит она.

Его тело под солнцем…

— Я просто всегда смотрю на них, — говорит она мне.

Я бы хотел поделиться чем-то подобным, и, возможно, если бы она задала мне вопрос — как я задал ей, — я бы и поделился.

Но не тем, что я даже сам себе не говорил вслух.

Я снова падаю на шлакоблоки, руки всё ещё в карманах. — Клэй делает твою жизнь адом, не так ли?

Она скрещивает руки на груди, глядя на меня из-под длинной чёрной чёлки, волосы собраны в хвост.

Мы не друзья. У неё нет причин доверять мне.

— Я могу отозвать её, если хочешь, — говорю я ей.

— И зачем тебе это?

Ну, не потому что я хороший человек.

Вместо этого я дёргаю подбородком. — Что ты делаешь этим летом?

У нас ещё восемь недель каникул перед выпускным классом. Она, наверное, где-то работает. Может быть, в театре. Разве она не интересуется актёрством и театром?

— Почему бы тебе не поехать со мной на некоторое время? — спрашиваю я, прежде чем она успевает ответить. — Никаких игр. Мы просто выберемся отсюда вместе.

Я не ожидаю, что она согласится.

Сначала.

Но я смогу её убедить. Единственное, что могло бы её остановить, — это её вполне обоснованное недоверие к заносчивому, самовлюблённому будущему президенту самого женоненавистнического братства, который просит её поехать с ним и не только обещает безопасность, но и отсутствие секса.

— Куда? — спрашивает она, заинтересованная, потому что думает, что это шутка.

Но я абсолютно серьёзен. Будет забавно быть единственным объектом внимания её братьев, разозлить кое-кого и уехать отсюда с кем-то, перед кем мне не нужно притворяться.

— Мой папа дал мне два билета на круиз Seabourn, — говорю я. — Я хотел бы взять тебя.

— И дай угадаю… — Она усмехается, на мгновение становясь точь-в-точь как он. — Там только одна кровать, и ты меня «исправишь»?

Но я смеюсь. — Вряд ли. — Меня не интересует то, что у неё в штанах. — Но ты сможешь позлить Клэй.

Она отводит взгляд, и я думаю, что она всё ещё мне не верит.

— Ты будешь в безопасности, — говорю я ей. — Позагораем. Отдохнём.

Она прищуривается на меня, уже не смеясь.

Я понижаю голос до шёпота. — Я действительно не хочу брать никого другого.

Не Майло. Не Винсента. Не Клэй.

И уж точно не мою семью.

— Неделя на роскошной яхте с питанием и восемью другими гостями в качестве свидетелей, если я тебя разозлю, — продолжаю я. — И твоя собственная каюта с закрывающейся дверью. Хочешь?

Она открывает рот, пытаясь подобрать слова, и выглядит так, будто не уверена, смеяться ей или плеваться.

Однако она не говорит «нет».

Но прежде чем она успевает ответить вслух, меня толкают сзади, и я спотыкаюсь на пару шагов, удерживая равновесие, чтобы не упасть.

— Куда это? — спрашивает мужчина суровым голосом.

Выпрямившись, я оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Далласом Йегером.

Моё сердце кувыркается в груди.

Я улыбаюсь, сокращая расстояние между нами, и, прежде чем оттолкнуть его назад, говорю: — Боишься, что она может согласиться? — бросаю я вызов.

— Я никогда не боюсь за свою сестру, — парирует он, снова толкая меня.

У меня перехватывает дыхание, и я позволяю своему взгляду задержаться на золотистой коже, виднеющейся из вырезов по бокам его футболки. Его тело…

— Она справится с тобой, даже не вспотев, — говорит он мне.

Лив пытается его утихомирить. — Даллас, нет.

Но я не хочу, чтобы она это останавливала. Огонь разгорается внутри меня, заставляя живот сжаться, пока я выпрямляюсь. Я поднимаю подбородок, замечая, что патио затихло. Все смотрят на нас, люди в доме толпятся у двери и выглядывают наружу.

Я снова подхожу к нему. — А как насчёт тебя?

Я позволяю ему отступить ещё раз, его твёрдая грудь под моими ладонями.

— Ты сможешь справиться со мной, даже не вспотев? — дразню я.

Я так не думаю.

Его рот приоткрывается, он делает глубокий вдох и улыбается. — К твоему счастью, — в его глазах пляшут огоньки, — потеть — моё любимое дело.

Он снова толкает меня, но я возвращаюсь на место, бросая ему вызов. — Продолжай.

— Даллас! — рычит Лив.

Ни один из нас не обращает на неё внимания.

Даллас снова отталкивает меня, и я сжимаю пальцы в кулак, умирая от желания схватить его.

Я наклоняю шею, потягивая её. — Ещё.

Он толкает меня в грудь раз, затем второй.