— Не понимаю, почему Рип и Тайсон не могли встретить нас на месте, — бурчу я. — Я работаю днём. Мне не нужно таскать коробки. Мне через шесть часов вставать.

— Нам всем через шесть часов вставать, — замечает Мэйкон.

Но это неправда. Бар Трейса открывается только к обеду, Айрон ещё не вернулся к работе, и где, чёрт возьми, Лив? Клянусь, Мэйкон позволяет ей скользить по жизни, не прилагая усилий. Он всё ещё чувствует вину за то, что однажды отшлёпал её, когда ей было десять.

— Почти утешительно, что ты всё так же ворчишь, — шутит Айрон.

— Какой совет дал бы тебе преподаватель философии по этому поводу? — спрашивает Арми.

— Что мои недостатки неизбежны, а также являются мощными возможностями для роста и обучения, — отвечаю я.

По телефону прокатывается волна смеха, и я переключаюсь на повышенную передачу, когда Трейс ускоряется.

Люди полагают, что раз я преподаю великих, то и подражаю им. Искатель истины и разума, как Сократ. Дисциплинированный, как Платон. Логичный, как Аристотель. Стоик, как Марк Аврелий. Сохранять перспективу, ожидать неожиданного и беспокоиться лишь о том, что можно контролировать. Но в душе я гедонист. Делаю то, что приятно, и избегаю боли. В конце концов, для чего все эти уроки? Кто-нибудь из нас изменит мир? Серьёзно? Будем жить вечно? Нас наградят за все страдания? Мы встретим Бога?

Жизнь — лишь нить захватывающих дух мгновений, и я делаю всё самое простое и быстрое, чтобы добраться до следующего.

Наклоняю голову, хрущу шеей и отгоняю ту часть себя, что знает: я несу чушь. Студенту я бы никогда не посоветовал так жить.

Грузовик подпрыгивает на выбоине, вода разлетается в стороны. Эти дороги мы заасфальтировали четыре года назад, но климату и жизни почти на уровне моря не нужно много времени, чтобы износить улицы, дома, машины и почти всё остальное.

Ещё минута — и мы пересекаем пути, и почти сразу пейзаж меняется. Кустарник справа от дороги подстрижен на десять футов от обочины, а впереди появляются светящиеся вывески с винтажными морскими сценами, объявляющие главную улицу Сент-Кармена. Тусклые светоотражающие буквы, складывающиеся в слово POLICE на внедорожнике Арми, виднеются справа, и он выезжает, заметив нас. Ускоряясь впереди, он расчищает путь, но старается не держаться слишком близко, чтобы не выглядеть так, будто он с нами.

Но когда мы катим по центру города, я на секунду перестаю дышать: накатывает то странное ощущение, будто ты вышел на сцену как лёгкая мишень, и все взгляды устремлены на тебя.

Почти полночь. Большинство заведений закрыто — и сейчас не сезон, — но всё равно что-то не так. Немного темнее, немного пустыннее, меньше машин… Не знаю.

Даже те двое парней, что любят гонять по пустым улицам на скейтбордах — в дождь и в солнце, — не появляются. Ни грузовиков с лодками, возвращающихся после долгого дня рыбалки. Ни официантов или барменов, идущих к машинам после поздней смены.

— Что-то не так, — говорю я громко.

Я уже говорил это Айрону и Трейсу, и они знают меня достаточно хорошо, чтобы понимать: я не из паникующих.

Думаю, вечеринка на этот раз будет в Сент-Кармене.

Я сглатываю.

— Да-а-а, — выдыхает Трейс. — Я тоже это чувствую.

Я слегка отпускаю газ. Нам нужно разворачиваться.

— А, чёрт! — кричит Арми.

Я начинаю тормозить, но мы не можем просто остановиться! Главная улица — старейшая часть города, дорога узкая, а эти грузовики — танки.

— Что случилось? — рычит Мэйкон.

— Сукин сын, — рявкает Арми. — Стой! Перестань ехать!

— Какого чёрта? — бормочет Трейс, и я вижу, как он сворачивает направо и следует за Арми, который огибает круг впереди и останавливается на другой стороне тёмной улицы, у густого леса.

— Останавливайтесь! — приказывает Арми. — Глушите грузовики! Быстро!

— Арми? — рявкает Айрон. — Что такое?

Я пристраиваюсь за Трейсом, Мэйкон с Айроном — за мной, а Сантос и Торрес быстро встают в конец колонны.

Выключаю фары, все следуют примеру.

— Говори, — торопит Мэйкон.

Но в следующее мгновение из телефона раздаётся пронзительный сигнал, и его эхом повторяют телефоны братьев.

Хватаю телефон, смахиваю.

— Что, чёрт возьми, происходит?

— Экстренное беспроводное оповещение для Сент-Кармена, — читает нам Арми, пока мы пялимся в те же строки на своих экранах. — Ожидаются сильные летние штормы. Порывы ветра до восьмидесяти миль в час и выше. Комендантский час действует с полуночи до шести утра до…

И я читаю слово, которое Арми слишком ошеломлён, чтобы произнести, а сердце бьётся в груди как колокол. Октябрь.

— Какого хрена? — кричит Айрон. — Октябрь?

— Каждый день? — спрашивает Трейс. — Или только во время штормов?

— Это что, блядь, шутка? — добавляет Сантос с заднего плана.

Комендантский час. Почему Сент-Кармен запирает своих граждан после полуночи? Что это за чёрт?