Потом разворачивается и босиком спускается по лестнице. Я стискиваю зубы, нажимаю на рычаг и быстро ополаскиваю руки. Вытирая их о штаны, спускаюсь вниз, чувствуя запах выпекаемого хлеба за мгновение до того, как в животе урчит.

— Мне нужно знать что-нибудь о моей машине? — бросает она через плечо.

— Нет, она в порядке. — Я рывком открываю холодильник и достаю Gatorade. — Уверен, у Мэйкона будет своё мнение о том, как я это сделал, но всё исправлено.

Она включает кофеварку.

— Спасибо. — Она смотрит на меня, и теперь её глаза искренние, без поддразнивания. — Просто не хотела вчера его беспокоить, ведь вы все гуляли накануне ночью.

Я делаю глоток, вспоминая нашу полуночную вылазку за выпивкой. Да, уже пару дней у меня не было нормального сна.

Моё раздражение утихает; я ценю, что она хотя бы оберегает его. Это помогает, хотя вслух я ей этого не скажу.

— Всё нормально, — говорю я. — Просто не давай ему садиться мне на шею, ладно?

— О, он ещё спит.

Я опускаю бутылку ото рта.

— Спит?

Мэйкон всегда встаёт первым. Ну, обычно. Бросив взгляд на часы на стене, вижу, что уже девятый час.

— Он вымотался? — раздаётся поддразнивающий голос, входящий на кухню.

Поднимаю взгляд: входит Клэй в розовых боксерах и белой майке, а за ней моя сестра, чьи волосы выглядят так, будто только что кончили.

Клэй достаёт стакан из шкафчика.

— Чем вы, чёрт возьми, занимались полночи? — спрашивает она Крисджен. — Делали ребёночка?

Выражение лица Крисджен меняется: на губах вот-вот расцветёт улыбка, и в моей голове только начинает светать, как Клэй тоже всё понимает и визжит.

— О боже мой!

Я морщусь: её пронзительный крик режет по барабанной перепонке.

Она обнимает Крисджен, покачивая её из стороны в сторону.

— Я не… — Крисджен краснеет, а потом смеётся. — Тсс.

Лив присоединяется.

— Крисджен!

— Тише вы. — Но счастья ей не скрыть. — Мы только начали пытаться, ясно?

— Это так волнительно! — верещит Клэй.

Я отталкиваюсь от стойки.

— О, Иисусе.

С кислым привкусом во рту я выливаю остатки напитка в горшок с фиговым деревом Крисджен в гостиной и поднимаюсь по лестнице, спасаясь от их радости.

Только этого нам и не хватало. Ещё одного крикуна в доме.

А как же Мэйкон? Она вообще о нём думает? У него те же проблемы, что были у нашей матери, и рождение детей лишь ухудшило её здоровье. Поэтому он так долго отказывал себе в собственной женщине. Он не хотел сделать со своей семьёй то, что наша мать сделала с нашей. Пусть и не нарочно.

Но правда в том, что я единственный, у кого ничего нет. У Арми есть сын. У Трейса — мечта, у Лив — Клэй…

Трудно не чувствовать, что застрял, когда все остальные движутся вперёд.

Но я ничего не хочу.

Только контроль.

Мне не нужна любовь, и мне не нужно чьё-то сердце. Мне не нужны дети, и мне не нужны воспоминания. Слепая любовь моих родителей друг к другу их убила. Никто не живёт долго и счастливо. Никто.

Я останавливаюсь на середине лестницы, чувствуя под ногой длинную тонкую трещину в дереве на одной конкретной ступени. В ушах всплывает воспоминание о плаче матери, и я помню это так ясно, потому что остановился именно на этой ступени.

Я слышал её в тот день, спустился обратно по лестнице и больше никогда её не видел.

Сглатываю ком в горле. Тот день научил меня одному: если слишком крепко держаться за то, что не можешь контролировать, это утянет на дно вместе с ними.

Если я не изменюсь, что будет?

Я останусь один.

А себя я никогда не подвожу.

Направляясь в душ, я останавливаюсь у открытой двери Мэйкона и вижу его лежащим поперёк кровати, верхняя пуговица джинсов расстёгнута. Он смотрит в потолок, и я уже почти отступаю.

Позади появляется Арми в чёрных карго-брюках и чёрной рубашке с подходящим галстуком. На груди приколот значок.

Он начинает смеяться.

— Ты в порядке? — спрашивает он Мэйкона.

— Девочка пытается забеременеть за одну ночь, — ворчит тот. — Богом клянусь.

Я немного расслабляюсь, услышав его шутливый тон.

— А что мне делать, если она снова захочет секса? — спрашивает он.

Арми усмехается позади меня.

— Скажи, что нужно заправить бак.

— Скажи «нет», — возражаю я.

Но мой старший брат вздыхает.

— Не думаю, что смогу.

Я качаю головой. Вот именно. Когда Мэйкон в ударе — он в ударе. Он пугает до усрачки генеральных директоров и стариков, прошедших войну. Но с собственной женой, похоже, совладать не может.

— Груз приходит в полночь, — напоминает Арми.

Мэйкон всё ещё лежит.

— Предупреди их, что надвигается шторм.

— Будет сделано. — Арми оборачивает ремень вокруг талии и застёгивает. — Можешь отвезти Декса к Жасмин?

Мэйкон кивает, понимая, что отвозить ребёнка к няне — обычное дело, но Арми всё равно каждый раз спрашивает.