Полагаю, всё зависит от того, что он понимает под успехом. У Гаррета Эймса два развалившихся брака, падчерица, которая не может на него смотреть без желания размозжить себе голову о стену, и сын, который после его смерти засунет его в сосновый ящик с самым дешёвым надгробием, какое только найдёт. Уверен, у него есть и пара отпрысков где-то в мире, которых он не признаёт.

Ничто из этого не похоже на успех.

Переведя взгляд на зал, я смотрю сквозь все лица на коридоры дальше и комнаты, где творится ещё более мерзкое дерьмо. Я был здесь всего несколько раз, но не думаю, что всё стало менее извращённым.

— Кто теперь лучший выбор в помёте? — начинаю я.

— О, сегодня ночью она тебе уже не нужна. — Он поднимает на меня глаза, делая ещё глоток. — Её уже покатали с полдюжины мужчин.

Какого чёрта.

Он смеётся, а я просто опускаю взгляд, делая вид, что стряхиваю что-то с костюма. Это должно меня завести? Его это заводит?

Но я уже знаю ответ. Всё это не про секс. Комната Вульфа — про власть, но, что важнее, она существует, чтобы будоражить людей, которые уже не могут возбудиться.

Для меня никогда не было загадкой, почему моя мать передозировалась таблетками, когда мне было восемь. Ей наверняка нужно было быть под кайфом, просто чтобы приходить сюда с ним. Достаточно наркотиков — и ты в настроении для чего угодно.

Пока, разумеется, не наступает ясность следующего утра.

Хотя надо отдать ей должное. Пока она была с нами, она была хорошей матерью.

Моя мачеха перестала приходить сюда много лет назад.

Мой отец отодвигает свои экраны.

— Не знаю, зачем ты пытаешься притворяться, — насмехается он. — Тебе плевать, кто там новая задница. Я знаю, что тебе нравится, а что — нет.

Я наклоняю голову.

— Ты думал, я не уеду из Сент-Кармен, — замечаю я. — Думал, что буду вечно жить за твой счёт. Думал, что я не выживу в Пенсильванском университете. Думал, что я просажу деньги матери.

Бла-бла-бла.

— Но я уехал. — Я удерживаю его тёмно-синие глаза. — Я закончил учёбу с предложениями работы в Нью-Йорке, Цюрихе и Шанхае и удвоил деньги, которые она мне оставила, так что давай остановимся на том, что всё, что ты на самом деле обо мне знаешь, — это то, что я твой.

Может, мне и понравится это место, и я повеселюсь здесь получше него, но моё веселье — моё грёбаное дело.

Он медленно кивает, седеющие виски его чёрных волос переливаются оттенками фиолетового, розового и синего, пока он подзывает официантку пальцем.

— Думаю, это справедливо, — говорит он мне. — Настал новый день.

Высокая женщина в чёрном жилете и чёрной мини-юбке приносит два стакана со льдом и бутылку водки.

Я качаю головой:

— Я не останусь.

Не настолько, чтобы допить бокал.

— Но я хочу, чтобы ты остался, — говорит он тоном, который другим может показаться игривым, но это угроза.

Она ставит стакан передо мной, и я смотрю на двойную порцию водки.

У меня нет проблем с зависимостью, как у моей матери, но я не готов позволить рассудку ускользнуть от меня здесь. Пока нет.

Я толкаю стакан обратно к нему.

Он медленно толкает его назад, глядя на меня не мигая.

— Ты должен хотя бы попробовать. — Он отпивает из своего. — Девон Лоу привёз её для нас из России. Один из последних ящиков с оригинального сибирского завода до того, как производство перенесли за границу.

Мне плевать. Он может сам выпить спиртного на тысячу долларов из моего стакана.

Но я хочу уйти, и я хочу, чтобы он знал: я свой. Я справлюсь с чем угодно.

Запрокинув стакан, я опрокидываю напиток одним глотком. Гладкая жидкость обжигает горло, приятно холодя.

Его губы растягиваются в улыбке, прежде чем он делает ещё глоток. Тепло ударяет в живот, и один лишь вкус заставляет мышцы расслабиться, а дыхание замедлиться.

— Если ты будешь приносить этой семье деньги, — продолжает он, — то сможешь трахать здесь кого захочешь, ясно?

Да, только не в реальном мире.

Для него не новость, что мне не нравятся женщины, но мне придётся на одной жениться. Я всегда это знал, и меня это устраивает.

Я отодвигаю пустой стакан.

— Ава присоединится к тебе в Аспене?

— Зачем? — Он крутит стакан, кубики льда звенят. — Хочешь дом в своё распоряжение?

Они с женой уже редко бывают в одном месте, но она захочет уехать от жары, как и он. Её присутствие не помешает его другим женщинам, потому что он использует гостиничные номера и квартиры.

Наклонившись, я говорю ему:

— Я хочу Софию для себя.

Его взгляд вскидывается, и я чувствую, как ухмылка расползается у меня за челюстью. Он выглядит почти впечатлённым.

Моя сводная сестра на два года младше меня, и у него нет причин мне отказывать. Он с ней закончил.

— Ну, будь я проклят. — Его взгляд останавливается на стакане, пока он пытается сдержать возбуждение. — Почему я сам не додумался?