Проезжая мимо патрульной машины Арми, я безумно гудю, и он разворачивается, следуя за нами. Через минуту я знаю, что он предупредил мою семью, потому что колонна замыкает строй — грузовики Мейкона и Трейса, к которым присоединяются ещё одна полицейская машина, Audi Джерома Уотсона и Land Cruiser Винсента Лоу.

— Мы успеем? — спрашивает Анна-Кэтрин.

Но она улыбается.

Ей весело.

Я бросаю взгляд на Каллума, его мокрые волосы сексуальны, как чёрт, а дождь стекает по лицу. — Они никогда нас не поймают, — говорю я ей.

Но я всё ещё смотрю на него.

Когда мы пересекаем рельсы, огни позади нас исчезают, и Арми с визгом останавливается посреди дороги, грузовики моих братьев блокируют путь следом. Все остальные полицейские машины и автомобили останавливаются, Арми выходит из машины, чтобы утихомирить коллег. Кто знает, знают ли они ещё, что в грузовике, или просто преследуют нас, потому что мы на улице во время локдауна? Или, может быть, из-за драки. Мне всё равно.

Подъехав к гаражу напротив нашего дома, я выпрыгиваю и спешу открыть дверь, поднимая её.

Я запрыгиваю обратно в кабину и загоняю грузовик внутрь, быстро глуша двигатель.

Мы все молчим, как будто кто-то может услышать наш шёпот.

Я позволяю себе сделать два вдоха и киваю им, все мы выходим. Каллум и Анна-Кэтрин бегут к дому, когда подъезжает грузовик Мейкона. Он выпрыгивает, я бросаю ему ключи и бегу сквозь бурю.

Понятия не имею, в каких мы неприятностях, но Мейкон перегонит грузовик, когда путь будет свободен. Может быть, через секунду, а может, через несколько часов.

Всё, что я знаю, — в этот момент у меня есть всё, что я хочу, и что-то разрывает мою грудь. Слёзы, блядь, наворачиваются, и я смахиваю их, прежде чем они упадут.

Я никогда не позволял себе хотеть многого, потому что ничто не было вечным. Я видел всё как то, что когда-нибудь потеряю, но сейчас — сегодня — он у меня есть.

Моя семья знает всё, и они помогли мне сражаться за сокровище. Чтобы вернуть его.

Анна-Кэтрин здесь — в безопасности — и мне плевать, перестанет ли дождь когда-нибудь.

Мы вбегаем в дом, и Крисджен с Арасели набрасывают полотенце на Анну-Кэтрин. Она улыбается, сбрасывая обувь, прежде чем они уводят её наверх.

— Тёплый душ и сухая одежда, — говорит Крисджен.

Я следую за ней, но поворачиваюсь, притягивая его за затылок, когда они исчезают наверху. Наши губы встречаются, огонь на его языке лишает меня дыхания.

Его зубы хватают мою нижнюю губу, когда он снимает пиджак, и я твёрдый как камень.

Волоча его наверх, я иду к своей комнате, позволяя ему развернуть меня и прижать к стене, пока мы целуемся. Я разрываю его рубашку, мы оба вваливаемся в мою дверь и захлопываем её.

Мне стоило бы проверить братьев и сестру.

Мне стоило бы помогать следить за семьями в Бэй.

Я не могу отпустить его.

Швырнув его рубашку на пол, я держу его голову, целуя и прижимаясь телом к нему. — Я люблю тебя.

Толкая его на кровать, я упираюсь руками по обе стороны от него и снова и снова опускаюсь, втираясь пахом между его ног. Его руки скользят по моей спине, разминая кожу, когда он выгибается навстречу, целуя в ответ так, будто это наш первый раз.

Будто это для нас ново.

Будто мы не трахались ещё вчера.

Блядь, я не могу остановиться. Моё тело гудит под кожей, его руки заставляют меня чувствовать, будто моё сердце вот-вот выпорхнет из груди.

Он никогда не покинет эту постель.

Прижавшись грудью к его груди, я опираюсь локтями в матрас, переплетая пальцы с его волосами и обнимая его. — Я люблю тебя.

— Ты уже получил деньги, — целует он меня в ответ, ухмыляясь. — Не нужно меня уговаривать.

Он запрокидывает голову, позволяя мне добраться до его шеи.

— Я хочу смотреть на тебя каждый день, — говорю я.

Я хочу ждать тебя каждый день.

Замедлившись, я приподнимаюсь и смотрю на него сверху вниз. Его светлые волосы разметались, губы приоткрываются и закрываются, такие мягкие.

Я касаюсь его лица. — Я хочу смотреть в твои глаза, которые превращают меня в ничто, когда становятся серыми.

Он удерживает мой взгляд, и я хотел бы понять всё, что чувствую. Раньше я думал, что любви не существует. Это смесь влечения и привязанности, и я был просто рад, что никогда не заблуждался, думая, что влюблён, но я хочу, чтобы он смотрел на меня, потому что это причиняет боль повсюду, когда он смотрит, и мне это нравится.

— Я люблю тебя, — шепчу я, и с каждым разом становится легче, когда я целую его. — Я люблю тебя.

Он тяжело дышит, прижимая мою голову к своему телу, мой рот скользит по его горлу, на другую сторону шеи и вниз по ключице.

Но он всё ещё молчит. Приподнявшись, я прищуриваюсь. — Ты не ответишь?

Я сказал это уже четыре или пять раз.

— Я ответил, — смеётся он тихо. — Ты никогда не слушал моё голосовое сообщение?

Его голосовое сообщение?

— От пяти лет назад? — уточняет он, пытаясь освежить мою память.

Замешательство охватывает меня. Я не помню этого.