Я слышу щелчок позади себя, сердце падает, и я крепко держу её.

Он выбегает из участка, и я игнорирую единственного оставшегося за стойкой копа, разворачиваясь и забирая у неё нож, снова убирая лезвие.

— Я не хочу домой, — говорит она.

Её голос тихий, но ясный и решительный.

Я прикрепляю складной нож обратно к петле на её поясе. — Мы не идём домой.

Взявшись за руки, мы идём к моей машине, место, где был припаркован наш водитель, уже пусто. Барнс отвёз бы его домой. Все рестораны и бары закрыты, и Фокс-Хилл также находится на карантине.

Проведя рукой по волосам, я расчёсываю дождь, переключаясь на высокую передачу, пользуясь пустыми улицами и тем фактом, что полиции, вероятно, надоело иметь с нами дело сегодня.

— Какой план? — спрашивает Анна-Кэтрин.

Она сидит прямо, повернувшись ко мне, держась за приборную панель одной рукой.

Дождь заливает лобовое стекло, как грёбаный занавес. — Мне нужно поговорить с бабушкой Клэй, — говорю я. — Что она скажет, то и будет в этом городе.

Я не беспокоюсь о том, что мой отец найдёт сокровище, но я обеспокоен тем, что он сможет сплотить оппозицию. У него были годы на создание связей.

Я не ожидал, что он вернётся так скоро. Грёбаный Майло.

— Я изложу свои аргументы сегодня вечером, — сообщаю я ей. — Спрячу сокровище завтра и выгоню его из города, имея поддержку как минимум половины городского совета.

Старая леди не любит меня, но она ненавидит «Комнату Вульфа». Если мы доверимся ей насчёт Анны-Кэтрин, она поймёт, что он должен уйти.

Съёмочная группа Лив использовала её дом, так что она, вероятно, уехала, но она может вернуться сейчас, когда они закончили. Если нет, я позвоню ей.

Свет фар слепит из окна со стороны водителя, и я смотрю как раз вовремя, чтобы увидеть, как машина несётся прямо на мою дверь. BMW?

Я вдавливаю педаль газа и поднимаю руку, чтобы защититься. — Вниз! — кричу я сестре.

Машина врезается в заднюю часть моей, и нас разворачивает, пока я пытаюсь справиться с рулём. Я вдавливаю тормоза, машина скользит под дождём и наконец глохнет посреди дороги. Какого чёрта?

Я хватаю Анну-Кэтрин, поднимая её голову. — Ты в порядке?

Она открывает глаза, тяжело дыша, но не успевает ответить, как разбитое стекло разлетается по мне.

Моя сестра кричит, и я прижимаю наши головы вниз, когда звук дождя врывается вместе с ветром.

Повернув голову, я вижу парня в чёрной маске, который тянется, чтобы открыть мою дверь.

Его другая рука в чёрной перчатке прижата к груди.

Майло.

Думаю, я сломал не обе руки.

Он открывает дверь и наклоняется, сверкая улыбкой сквозь маску. — Какая ночь, ты, кусок дерьма!

Двое других окружают машину, оба в масках, но я вижу бороду одного, а другой — низкого роста. Возможно, его родственники? Точно не Джером и не Винсент.

— Идеально для небольшой расплаты, — выпаливает он. — И посмотри, ты привёз мой десерт.

Его внимание переключается на Анну-Кэтрин, и я поворачиваюсь, хватаясь за руль одной рукой и за подголовник другой, выставляя обе ноги ему в грёбаную грудь.

Сукин сын. Мне следовало арестовать его за что-то. Даже если бы пришлось придумать причину.

Я пытаюсь снова завести машину, но дверь Анны-Кэтрин открывается, и её вытаскивают под дождь.

— Каллум! — кричит она.

— Чёрт возьми! — я вылетаю из машины, двигатель всё ещё урчит, когда я бегу, чтобы освободить её. Она может сбежать в лес и добраться до дома.

Но кто-то прыгает мне на спину, прижимая к земле.

Я встаю, поднимая глаза на сестру. Низкий держит её, а бородатый тянет меня вверх, сжимая мои локти изнутри и удерживая руки, пока Майло наносит удар в мой живот.

Моё горло наполняется желчью, я напрягаю мышцы против следующего удара.

Он отступает. — Думаю, я вывалю тебя на его газон, — тяжело дышит он. — Он тоже сможет отомстить.

Я вылетаю вперёд, бью его ногой в лицо и вижу, как его голова откидывается назад. Кровь течёт из его носа, друг швыряет меня на землю, прижимая лицом к гравию. Майло подбегает и заносит ногу для удара, но я собираю в руку немного гравия и грязи и бросаю ему в лицо.

Он отворачивается, спотыкаясь и зажмуриваясь. Рыча, он проводит рукой по лицу, его глаза слезятся и краснеют.

— Ты сломал мне руку! — рычит он. — Я сломаю твои грёбаные зубы!

Он снова бросается на меня, я напрягаюсь, готовый к удару, но кто-то хватает его. Я смотрю, как Даллас швыряет его на машину и зажимает дверью моей машины хорошую руку Майло. Мой бывший друг вскрикивает, и сцена взрывается вихрем активности, когда другие врываются и надирают задницы. Анна-Кэтрин падает на землю, а Арми направляет на неё пистолет, с бляхой на шее, так как он не в форме, и человек, державший её, медленно поднимает руки.