Даллас сжимает Майло за воротник, бьёт коленом в живот, и я вскакиваю на ноги, врезаясь плечом в живот бородатого. Он падает на землю, отползает, затем встаёт и бежит вниз по оврагу, перепрыгивая узкий канал и исчезая в кустах.

— Майло, — зовёт низкий, медленно отступая, чтобы проверить, остановит ли его Арми.

Майло отталкивает Далласа и бежит, они оба следуют за другом.

Дождь заливает моё лицо, кожа горит. Я провожу рукой по щеке, смахивая мелкие камешки, пытаясь отдышаться.

Но Даллас поворачивается ко мне, и мои лёгкие опустошаются, впитывая его вид.

Боже мой...

Его чёрные брюки блестят от дождя, облегая бёдра, вода стекает по груди и выступам его твёрдого живота. Зелёные глаза едва видны за мокрыми прядями волос, и мой пах начинает наполняться жаром.

Блядь.

Я перевожу взгляд на сестру, злясь на себя за то, что отвлёкся, когда она была в опасности.

Она встаёт, я быстро осматриваю её, видя, что она нигде не кровоточит.

Я подхожу к передней части машины, ставя себя между ней с одной стороны и Йегерами с другой. — Ты в порядке? — спрашиваю я её.

Она кивает, я зачёсываю волосы назад.

Машина Майло стоит заглохшая позади моей, и я пытаюсь увидеть, помял ли он мой задний бампер. Мне нужно убраться отсюда с Анной-Кэтрин.

Но я сглатываю, оглядываясь на Мейкона, Арми, Айрона, Трейса и Лив. Я моргаю дважды, сердце ускоряется. Мне следовало знать, что она когда-нибудь получит своё.

— Где наше добро? — спрашивает Даллас.

Я потираю руки, пытаясь смыть грязь под дождём. — Не в полицейском участке.

— Где твоя охрана?

Моё сердце пропускает удар. Зачем он это спрашивает?

Он действительно причинит мне боль? Или хуже?

Не с Анной-Кэтрин здесь. Они не захотели бы свидетелей, и я единственный, кто знает, где сокровище.

Я замолкаю, однако, понимая, что ему может быть всё равно. Они привыкли обходиться без и пережили худшее, и он может быть готов сделать что угодно, чтобы освободиться от меня. Наконец.

Если он не может получить сокровище, по крайней мере он может получить это.

Подняв глаза, я смотрю, как его братья и сёстры стоят, как мраморные колонны, на заднем плане, его голова наклоняется в сторону.

Он пришёл искать меня.

Они все здесь ради меня.

Я пытаюсь придать голосу твёрдость, но он звучит напряжённо. — Как ты думаешь, сколько боли я могу вынести? — спрашиваю я. — Хочешь увидеть?

Он разбил моё сердце много лет назад. Теперь я могу пережить что угодно.

Он подходит ближе. — Я не причиню тебе боли.

— Идеальная ночь, — продолжаю я, оглядывая пустую дорогу, по которой я только что ехал, большинство домов покинуты на сезон. — Надо отдать тебе должное. Локдаун. Копы заняты. Здесь нет камер.

— Я не причиню тебе боли, — повторяет он.

— Значит, я могу уйти?

— Нет.

Ублюдок.

Я смотрю на Анну-Кэтрин, видя, что она вернулась на своё место в машине, подальше от дождя. Она не беспокоится о Далласе. Она любит его семью.

Она не знает, что они ненавидят меня и не отпустят меня целым, если я не верну им их добро.

Я язвительно улыбаюсь. — Ты не мог просто вести себя хорошо, да? — выплёвываю я. — Ты всегда был слишком глуп для своего же блага. Ты не понимаешь, что я — единственный союзник, который у тебя есть. Ты никогда не вернёшь сокровище, но по крайней мере ты имел дело со мной, а не с моим отцом.

Я подхожу к нему, потирая свой пах для него. — И тебе нравится иметь дело со мной, не так ли, Болотная Крыса?

Я отталкиваю его лицо в сторону, стирая эту грёбаную усмешку, но на его лице появляется широкая улыбка, когда он смотрит в землю.

— Даллас, ты действительно уверен, что хочешь этого парня? — ворчит Айрон Йегер.

Даллас потирает челюсть. — О, да.

Он поворачивается ко мне, я разворачиваюсь, открывая помятую дверь.

— Я уезжаю.

Он бьёт по двери, и она вылетает из моей руки. — Ты никогда не уедешь, — рычит он. — Ты не уедешь, когда у меня будет сокровище, и не уедешь утром, когда мы будем в моей постели. Ты не уедешь.

Какого чёрта?

Я разворачиваюсь, вонзая руки ему в грудь, но он даже не сдвигается. — Отойди от меня!

Он хватает меня, сжимая мою шею одной рукой и зажимая одно запястье, прижимая меня к машине.

Какого чёрта он от меня хочет?

Он может идти нахер, потому что теперь я решаю, и если он не собирается убить меня, то ему лучше смотреть в оба.

Два набора фар появляются на дороге, и Даллас кричит своей семье: — Перехватите их!

В мгновение ока они запрыгивают в два грузовика, на которых приехали, и мчатся обратно по дороге, перекрывая обе полосы.

Даллас нависает надо мной, дождь стекает по его лицу в двух дюймах от моего. — Анна-Кэтрин? — зовёт он. — Оставайся в машине для меня, хорошо? Я не причиню ему вреда.

Мне следовало бы сказать ей вызвать полицию.

— Может быть, если ты очень хорошо меня трахнешь, — воркую я, — я превращу твой дом в гостевой дом.

В его глазах загорается огонь, смесь веселья и предвкушения сверкает за ними.