— Ты сможешь жить и работать там, — продолжаю я, — и я буду навещать тебя. Иногда я буду забираться в постель, чтобы получить от тебя плату.

— Или, может быть... — говорит он, глядя на мой рот, — я прихожу домой после работы и нахожу тебя голым в простынях, и я забираюсь в нашу постель, такой твёрдый для тебя, — он встречается со мной взглядом, — всегда такой твёрдый для тебя, и я бужу тебя для хорошего ночного траха, прежде чем мы заснём в объятиях друг друга и проснёмся утром, чтобы повторить всё сначала.

Мой член наполняется жаром, его образ мгновенно овладевает моим сознанием.

— В нашем душе. — Он открывает рот, выглядя так, будто умирает от желания съесть мои губы. — В нашем бассейне, на твоём столе...

Он серьёзно?

Какого чёрта?!

— Думаешь, я этого хочу? — Я отталкиваю его. — Я перестал этого хотеть много лет назад! Ты меня не впечатляешь!

— Я буду.

Я почти смеюсь. Сукин сын.

Он думает, что у него есть власть надо мной. Я могу представить, как прошёл разговор в их доме. «Он только украл у нас, чтобы привлечь твоё внимание. Просто води его за нос...»

Я отталкиваю его. — Ты действительно думал, что это сработает? — рычу я. — Что я влюблён в тебя, я сдамся и просто верну всё?

— Я думаю, ты любишь меня, — говорит он.

Высокомерный кусок дерьма.

— Думаю, ты никогда не переставал, — продолжает он, снова приближаясь. — И ты хочешь быть со мной всё время, и ты думаешь обо мне всё время, и ничто не сравнится с тем, как я чувствую себя, когда прикасаюсь к тебе. Вот что я думаю.

— Чушь!

— Потому что я чувствую то же самое.

Моё горло сжимается, я с трудом сглатываю, глядя, как его грудь вздымается и опускается, пока он смотрит на меня не колеблясь.

Я не хочу слышать его ложь. Я не думаю о нём всё время, и я не хочу жизни с ним. Я никогда больше не буду ему доверять. Он ничего не может сказать.

— Ты несёшь чушь, вот и всё, что ты умеешь! — кричу я.

— Мне жаль за всё, что я сделал, чтобы причинить тебе боль.

— Ты лжец! — Моя грудь наполняется огнём, и мы снова на парковке в то дождливое утро много лет назад, когда он выбросил меня. — Ты думаешь, что все вращаются вокруг тебя и что я всё это время был одержим? Я закончил с тобой!

Теперь моя очередь уходить.

Но он протягивает руку и хватает меня за лицо. — Чёрта с два! — цедит он. — Ничто не чувствуется так, как ты, и я знал это много лет назад, но я был гордым, хорошо? Я себе не нравился, и я был поглощён своим собственным дерьмом. Поэтому я заглушал это, чтобы не чувствовать, и ты должен был быть этим — чем-то, что притупляет меня...

Он ищет мои глаза, и мои руки горят желанием обнять его в ответ.

— Но у меня начинало болеть в груди, просто глядя на тебя, — говорит он мне, — и я испугался! Мне было, блядь, двадцать лет, Каллум! Я тоже был ребёнком, и было неизбежно, что я потерплю неудачу. Я достаточно знал себя, чтобы понимать, что в конце концов сделаю что-то глупое, что причинит тебе боль.

Я сжимаю зубы, пока он всё ещё держит меня, заставляя себя не поддаваться. Есть мужчины и получше.

Я произношу каждый слог. — Мне понравится прижимать твою грёбаную шею к кровати, когда я буду скакать на тебе после того, как он уже имел меня за час до этого.

Он скалится, его глаза почти краснеют, прежде чем он закрывает мой рот своим, притягивая меня в свои объятия. О, блядь.

Электрический ток распространяется от губ к подбородку и вниз по шее, и я не могу сдержаться. Я наклоняюсь, целуя его в ответ, музыка в моей машине переключается на «enemy». Конечно.

Зачем он делает это со мной? Просто пытает меня ради сокровища. Я давно смирился с тем, что он никогда не будет моим. Не так, как я хотел.

Держа мой затылок, он дышит над моим ртом, наши губы так близко.

— Но когда ты вернулся, всё было по-другому, — объясняет он. — Я не мог не смотреть на тебя.

Я знаю, что это неправда, но я позволяю себе наслаждаться этой мыслью.

— Я знал, что хочу тебя, — шепчет он. — То, как ты смотришь на меня. То, как я замечаю только тебя, когда ты рядом. То, как я ненавидел, когда ты был холоден или безразличен ко мне.

Я всегда реагирую на него.

— То, как я не могу позволить тебе стать им. — Он встречается со мной взглядом. — Ты мой, и я хочу, чтобы ты вернулся к тому, каким ты был тем последним утром в постели пять лет назад.

Утро, когда он рассказал мне о своей матери и увлёкся мышцами вдоль моего позвоночника. Я помню всё об этом утре, потому что тогда он наконец начал видеть меня. Возможно, я был для него не просто взаимозаменяемым куском задницы.

— Я доверился тебе тем утром, — говорю я хриплым голосом.

Я не могу вернуть это. Он разрушил это.

Опустив руки, он достаёт телефон и быстро открывает файл. Стоны и кряхтенье доносятся до моих ушей, я смотрю вниз, когда он показывает мне видео между нами.