Если бы я мог быть где угодно в эту секунду, я был бы у себя в постели с ним и нигде больше.

Через мгновение Мейкон стоит передо мной, его руки держат мою голову.

— Ты любишь его, — говорит он.

Держа глаза закрытыми, я даже не могу посмотреть на него. Едва заметно я киваю, моё сердце в грёбаном горле.

— Мне нужно услышать, как ты скажешь это.

— Блядь. — Я дрожу, зная, что они все должны ненавидеть меня за это. — Я люблю его.

Я выворачиваю голову из его хватки, пытаясь спрятаться. Я знаю, что они не хотят этого слышать, и они, вероятно, будут ненавидеть его ещё больше за то, что он заставил меня бежать. И ненавидеть меня за то, что я снова подвёл их.

Я думал, что любовь — это потеря контроля, и, возможно, так оно и есть, но, возможно, теперь я понимаю. Мой отец был единственным человеком, по которому моя мать боялась скучать. Когда он ушёл, это добило её.

Я скорее люблю Каллума, чем нет. Теперь я знаю, чего мне не хватает. Он, блядь, разрушил меня.

Каждое решение, которое я принял после него, было из-за него. Мне нравится, как он смотрит на меня.

Мне нравится, как он целует меня.

Он заставил меня говорить так, как никто другой, и я не хочу, чтобы он был без меня.

Мейкон отступает, его голос чёток и ясен. — Тогда давайте вернём его домой, — говорит он всем.

У меня переворачивается в животе, грудь наполняется приливом адреналина.

Что?

Я поднимаю голову, глядя на Крисджен и моих братьев и сестёр, их выражения такие же, как у меня. — Ты серьёзно? — выдавливаю я из себя Мейкону.

Его шёпот только для меня. — Это может быть оно.

Девиз Трайст-Сикс, напоминающий нам никогда не тратить день зря. Никогда не оставлять момент с сожалением. Мы все в тот или иной момент забывали об этом, но мне нужно было это услышать. Если я умру завтра, я хочу его сегодня.

— Снаряжайтесь, — говорит он всем. — Идём за ним.

— Прямо сейчас? — ворчит Арми, выбрасывая руку, чтобы напомнить нам о буре за окном.

Но Мейкон уже поднимается по лестнице.

— Мейкон, сейчас локдаун! — напоминает ему Трейс.

— И мы вернём наше грёбаное сокровище тоже! — кричит он нам в ответ.

Я встречаюсь взглядом с сестрой, моё сердце на мгновение замирает.

Затем улыбка расплывается по её лицу, глаза сверкают. — Сделаем это! — кричит она.

Все мобилизуются, и я почти взлетаю по лестнице. Это будет весело.

31

Каллум

Кто-то докладывает моему отцу, и я имею в виду не только «Комнату Вульфа». Это должен быть полицейский.

Я нанял команду из трёх человек, чтобы очистить гробницу, и полиция была там для защиты от Йегеров. У них не было ордера, но кладбище не является частной землёй, и они имеют право осматривать новые сооружения. Обнаружение предметов, характерных для типичной украденной добычи, таких как монеты, драгоценности и украшения из чистого золота и серебра, было естественным поводом для беспокойства. То, что предметы могли иметь историческое значение, стало гвоздём в крышку гроба.

Мы изъяли всё и, вероятно, можем доказать, что Йегеры не платили налоги ни с чего из того, что им удалось продать.

Я забрал грузовик, и никто из нанятых мной не знал, кто я, — просто подёнщики, которые, вероятно, не знали, что было в ящиках.

Я перевожу взгляд с одного офицера на другого в полицейском участке. Грейди, Таунсенд, Фабр...

Где Арми Йегер?

Брат Далласа всегда немного выделялся для меня. Он очень похож на Далласа, только старше — зелёные глаза, высокий, чёрные волосы, — но в его глазах было что-то другое, не как у остальных. Как будто он не совсем здесь. Присутствует больше как аксессуар к любому действию, чем как полноценный участник.

Он мог бы предупредить моего отца. Он провёл здесь достаточно времени, чтобы познакомиться — и быть соблазнённым — образом жизни Сент-Кармен.

Всё возможно.

Но я сомневаюсь. Я бы не получил никакого удовольствия, увидев, как Йегер предаёт свою семью.

Мой отец расхаживает взад-вперёд. — Где это? — рявкает он на меня.

Я стою у стены, Анна-Кэтрин прямо за мной, а офицеры застыли за своей стойкой.

Я знаю, что это не Грейди. Он достал для меня грузовик и мог бы установить в нём маячок. Мой отец знал бы, где он.

Доверять Грейди было рискованно, но я думаю, что он достаточно натерпелся от издевательств моего отца. Пока его щедрые чаевые продолжают поступать, ему всё равно, от кого они.

— Ты сказал, что оно здесь, — обращается ко мне отец.

— Я солгал.

Анна-Кэтрин шевелится позади меня, и я вижу, как его взгляд вспыхивает, глядя на неё. Я напрягаю тело, готовый двигаться, если понадобится.

Он отходит, бродя по вестибюлю, и я оглядываюсь на сестру, видя, как её кулак сжимает складной нож Далласа, прикреплённый к петле на поясе.

Протянув руку, я прижимаю палец под её подбородок, поднимая его, пока её глаза не встречаются с моими.