«Ну, я просто подумал: вдруг твоя суперкрутая способность чуять эту поддельную смерть подскажет, в какую именно дверь нам стоит постучаться».

Я был настолько потрясен собственной глупостью, что замер на месте. «И почему мне это самому в голову не пришло?» Я закрыл глаза, спасаясь от едкого желтого света люминесцентных ламп. Сон мне явно не грозил, но даже в таком состоянии темнота показалась уютной, точно долгожданные объятия. Я постоял так пару секунд, впитывая этот комфорт, пока не почувствовал в себе силы двигаться дальше.

«Ты как, братан, в порядке?» Брови Алекса сошлись на переносице острой буквой «V» от искреннего беспокойства.

«Нет». Я покачал головой, сделав шаг вперед, чтобы не видеть его выражение лица. «И, скорее всего, будет еще хуже. Так что если бы ты мог думать за меня, было бы здорово».

«Я и так каждый день это делаю».

«Я слишком устал, чтобы оспаривать эту очевидную ложь. А теперь помолчи, и давай посмотрим, оплатил ли мистер Мрачный Жнец делюкс-версию этого девайса».

Я глубоко выдохнул и снова прикрыл глаза, погружаясь в совершенно иную тьму.

Холодная сила Смерти пронзила мои вены, словно струя ледяной воды. Энергия наполнила меня, и я с трудом сдержал желание рассмеяться от восторга. Если сон — это маленькая смерть, младший и слабый брат, то с какой стати ему диктовать мне, что я устал? Жнецы не спят. Номинально это потому, что они мертвы, но, возможно, дело не только в этом. Наш босс определенно превосходил по рангу повелителя сновидений.

Я отряхнулся от убаюкивающего, холодного объятия холода и направил свое восприятие вовне, позволяя ему волной пронестись по коридору в обоих направлениях. Мир предстал предо мной в оттенках серого. Здесь не было иных живых существ, кроме нас с Алексом, — а значит, и чуять силе было нечего. Но, к моему удивлению, двери Междумирья оказались не способны удержать в себе абсолютно все. Смерть невозможно запереть на замок: ее присутствие сочилось сквозь щели, точно лучи темного света.

Пустые, поглощенные миры выглядели серыми и безжизненными — Смерти они были так же неинтересны, как и нам. Другие пространства, все еще полные сил и энергии, выделялись жирными черными силуэтами. Но я искал не их. Сделав глубокий вдох, я заставил свои чувства уйти еще дальше вперед, выискивая ту самую гниль, которую нащупал тогда в Лос-Анджелесе. Я кожей чувствовал, какое колоссальное напряжение нарастает внутри, но упрямо заставлял себя копать глубже.

И как раз в тот миг, когда я уже готов был отчаяться, издалека донесся едва уловимый шлейф. Дверь впереди буквально пылала маслянистой, удушливой аурой. Горло перехватило от внезапно подступившей тошноты, едва я зафиксировал это извращенное, поддельное присутствие, сочившееся сквозь дверные зазоры прямо в коридор.

«Есть зацепка», — выдохнул я, отпуская руку Смерти и болезненно зажмурившись от внезапно ударившего по глазам резкого света ламп. «Чуть дальше по коридору».

«Ну, тогда нам туда», — вполголоса отозвался Алекс, качнув головой.

Я лишь кивнул, все еще пытаясь восстановить дыхание после столь жесткого перенапряжения. Сила Смерти была велика, но к живому телу она милосердия не проявляла.

В абсолютном молчании мы двинулись дальше, минуя вереницы запечатанных миров. Я полностью игнорировал их, сфокусировав взгляд на горизонте и пытаясь прикинуть, сколько нам еще идти. В голове снова прояснилось — казалось, проклятие Сна было на время рассеяно его старшим братом.

«Ого». Голос Алекса заставил меня резко затормозить.

Я развернулся, чтобы посмотреть, что он там нашел, но уперся взглядом в пустую стену. Там, где должна была находиться дверь, зияла пустота; отсутствовал даже дверной косяк. Перед нами был лишь голый участок желтой стены, на котором сиротливо висела табличка с надписью: ТАРТАР (НЕДОСТУПНО)».

Какое-то время мы оба молча созерцали этот замурованный проход, без сомнения, думая об одном и том же. Наш учитель, наставник и друг находился по ту сторону стены. В физическом смысле мы не приблизились к нему ни на шаг, и все же расстояние вдруг показалось очень небольшим. Будь у нас с собой кувалды, мы, пожалуй, попытались бы прорубить себе путь сквозь стену.

Если бы дверь была здесь, никакая сила в мире не удержала бы нас от того, чтобы ринуться внутрь. Однако этот мир-тюрьма был намертво отрезан от остальной Реальности своим причудливым циклом. Горологиум пообещал помочь нам пересечь эту границу, так что оставалось только ждать.

«Скоро», — пообещал я голой стене и отвернулся с тяжелым сердцем. «Мы вернемся».

Алекс постоял без движения еще несколько секунд, молча гипнотизируя взглядом пустое пространство. Я оставил его наедине со своими мыслями. Пусть мы и были как братья, его родословная определяла его собственный, особый путь в том, что касалось отношений с Орионом.