«Эм, Мэтт? Не хочу показаться пессимистом, но это как бы сильно выходит за рамки нашей компетенции», — крикнул Алекс, но все равно двинулся следом — верный мне вопреки всему своему скептицизму. Я проигнорировал его реплику и потрусил через улицу прямиком к пожарищу.

Взволнованные соседи наблюдали за происходящим со своих подъездных дорожек. Многие висели на телефонах — по всей видимости, вызывали спасателей. Несколько сообразительных ребят вытащили садовые шланги и поливали газоны, пытаясь не дать огню распространиться.

«Внутри кто-нибудь есть?» — крикнул я одному из них, указывая на здание. Тот лишь беспомощно пожал плечами.

«О-оу», — протянул Алекс прямо перед тем, как я принял решение. «Пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься делать то, о чем я думаю».

«А о чем ты думаешь?» — спросил я, скидывая легкую куртку и протягивая ее другу. Он на автомате забрал ее с крайне обеспокоенным выражением лица.

«Прямо в огонь бросишься и будешь надеяться, что твой классный маленький дух фейри убережет тебя от того, чтобы сгореть заживо».

«О», — я удивленно посмотрел на него. «Нам определенно пора завязывать проводить столько времени вместе».

«Если ты превратишься в пепел, твоя Эш меня убьет».

«Со мной все будет в порядке», — пообещал я ему, подмигнув, и побежал в сторону пожара. «Я и не из такого дерьма выбирался».

Это была правда. В прошлом году, когда Дойл полностью превратился в дракона и попытался превратить центр Лос-Анджелеса в погребальный костер, я принял на себя прямой выстрел драконьего огня и смог его поглотить. Так что каким бы яростным ни казался этот скромный домашний пожар, выдать такой же уровень мощи он просто не мог.

На самом деле это было одно из наименее опасных дел за всю мою неделю. Стиснув от жара зубы, я пригнул голову и рванул к парадной двери. Вышибить ее оказалось проще простого — огонь уже знатно ее подточил. За спиной испуганно закричали зеваки, но я не позволил себе отвлекаться. Мне кровь из носу нужно было выяснить, что здесь произошло.

Оказавшись внутри, я тут же призвал Уиллоу, стараясь держаться как можно ниже, чтобы не наглотаться самого густого дыма. Мои руки окутались знакомым сиянием огня фейри — более теплым и ярким, чем бушующее вокруг инферно.

Я призвал духа, позволив ему поглотить пламя, ласкавшее меня. К моему удивлению, я почувствовал, как сильная вспышка силы пронзила меня, когда мы поглощали его. Я не ожидал, что это будет так мощно. Уиллоу не была созданием смертного мира. Духи не могут дышать здесь, если не подключены к какому-нибудь источнику питания. Как они мне объяснили, магическому огню нужен магический воздух, чтобы питаться. Я рассчитывал, что она сможет уберечь меня от участи быть сожранным пламенем, которое так весело уничтожало этот дом. Я не ожидал, что оно станет пищей для духа.

На мгновение я изо всех сил втянул в себя огонь, пытаясь потушить этот ад. Сила хлынула в меня мощным потоком, но сколько бы я ни тянул, поглотить все буйство стихии не получалось. Пожар разросся слишком сильно.

«Вау, как здорово!» — прозвучал в моей голове парящий, андрогинный голос Уиллоу. «Тебе стоит сотворить такое же со своим домом, и тогда мы сможем болтать круглые сутки».

«Что ты имеешь в виду?» — спросил я, пробираясь по коридору и сворачивая в гостиную. Обставлена она была не дурно. Пара диванов весело полыхала, а плоский телевизор уже начал плавиться. «Просто взять и поджечь его?»

«Ну не любым же огнем. Огонь должен быть вкусным». У Уиллоу не было губ, но я каким-то образом отчетливо почувствовал, что дух причмокивает от удовольствия.

«Ах, значит, он вкусный? Есть соображения, почему он намного лучше обычного нормального огня?» — я прошел на кухню и резко замер от удивления, наконец осознав причину такого восторга духа.

Посреди этого пекла стояла фигура — высокая поджарая женщина европейской внешности, если бы она, конечно, была человеком. Короткие светлые волосы падали ей на плечи, а одета она была в кожаный байкерский костюм. Только ее кошачьи зрачки и череда электрически-синих чешуек, идущих по бокам лица, выдавали ее истинную сущность.

Дракон.

Она стояла над лежащим на полу мужчиной. Огонь уже вовсю глодал его тело, точно голодная армия муравьев. На вид ему было под шестьдесят, одет в серый костюм. Его лицо было безжизненным, но последнее выражение на нем явно было выражением ужаса.

Ярость захлестнула меня, стоило мне перевести взгляд со своего убитого финдиректора на тварь, которая его прикончила. Ее лицо не было ужасно изуродовано рептильным рылом, как у большинства их солдатиков. Я люблю называть их драгунами — не как кавалерийский отряд 1700-х годов, а как слияние слов «гун» и «дракон».