Когда шок прошел, он уставился на мой меч с такой откровенной жадностью, что его слюни можно было разглядеть без бинокля. Когда-то этот парень числился в шорт-листе кандидатов на звание Охотника, но уступил Ориону. Это был не первый раз, когда он пытался завладеть этим мечом, но, надо признать, лучшего шанса ему еще не выпадало. Я не был таким мастером меча, как мой наставник.

«Я убью тебя», — выдавил он максимально ледяным и пафосным тоном.

«Обещания, одни обещания», — фыркнул я с самой язвительной ухмылкой, на которую был способен.

Беллерофон завел руку за спину и вытащил длинный клинок — прямой, с угловатым кончиком. Этакая катана, которую забыли согнуть на заводе. Что это за форма, я так и не понял. Какая-нибудь очередная сабля, наверное. Впрочем, какая к черту разница? Штука была острой и вполне могла пустить меня на фарш.

Но что гораздо важнее, лезвие было черным, как безлунная ночь. Его выковали из того же самого темного материала, что и ритуальный кинжал, которым прикончили Марию. Из той самой поддельной смерти, которую они пытались создать здесь.

Пока я разглядывал эту мерзкую сталь, остатки моей уверенности в себе окончательно испарились. У меня была некоторая защита благодаря моему адскому контракту. Если бы я умер прямо сейчас, то, вероятно, просто бы загремел обратно в офис Кейна этак на тысячу лет. Я не вернул бы свою душу, но и не проснулся бы в Пердиции. Но если эта штука убьет меня, за финал я бы не поручился. Да и проверять, честно говоря, желания не было никакого.

Беллерофон сделал сердитый шаг ко мне, лицо его скривилось в рычании.

И тут из темноты донесся характерный щелкающий звук.

По позвоночнику пробежал холодок, будто там решила прогуляться тысяченожка. Я этот звук уже где-то слышал. Нефилим мгновенно замер — вылитая дичь, которую хищник застукал на открытой полянке. Медленно я повернул голову вправо, ища источник этого кошмарного звука. В моем светлом пузыре ничего подозрительного не наблюдалось, но я чувствовал его присутствие — пробуждающуюся тьму.

С совершенно нечеловеческой скоростью Беллерофонт отпрянул назад, чудом избежав сомнительного удовольствия быть насаженным на пару острых тонких конечностей, внезапно пробивших пол. Эти костлявые отростки заканчивались острыми наконечниками и выглядели как самые настоящие копья. Цвет у них был как у подгнившего трупа — высохший и какой-то блеклый. Ужас расцвел во мне, когда я узнал эту бледную кожу. Я видел ее раньше на монстрах, скрывающихся за Завесой.

Легион пожаловал на огонек.

Из пролома в кольце вылетели еще две ноги и с размаху вонзились в бетон, словно ледорубы альпиниста, ищущего опору. То самое жуткое щелканье раздалось вновь, скребя по мозгам, как наждачка. В этом звуке буквально физически ощущалось чистейшее безумие.

А затем, одним мощным рывком, порождение ночных кошмаров выдернуло себя из темноты прямо на свет.

Глава 12

Искажающаяся тварь, пожирающая души, оказалась на редкость упитанной. Куда крупнее любого воплощения Легиона, с которым мне доводилось махаться раньше. Ну, за одним исключением. По крайней мере, до масштабов Рыцаря Страха она не дотягивала, за что я был искренне благодарен. Встречаться с подобной махиной еще раз у меня не было никакого желания.

У этого существа было человеческое туловище, сплошь покрытое массивными опухолями, которое покоилось на суетливо семенящем панцире. Конструкция отдаленно напоминала краба — если бы этот краб провел пару тысяч лет внутри ядерного реактора. Ног у него было явно с избытком, и штук шесть из них по длине и жесткости вполне могли сойти за копья.

Его лицо мерцало в такт биению сердца, переключаясь между сожранными им душами. Перед моими глазами сменяли друг друга тысячи лиц, застывших в бесконечной агонии. Старая знакомая злость снова заворочалась у меня внутри при виде этого разрушителя и его страшных преступлений. Я, может, и был снова жив, но по-прежнему оставался Жнецом.

Легион был порождением Ничто — сущностью, которую когда-то выбросили во Внешнюю Тьму, где она деформировалась под воздействием среды, в которой обитала. У этого коллективного разума была тысяча обличий, но все они служили ужасным вещам, о которых лучше не говорить и которых лучше не видеть.

Просто поверьте мне на слово.

Постоянно меняющаяся голова Легиона медленно повернулась, оценивая новую обстановку. По прошлому опыту я знал, что эта тварь способна перебираться на нашу сторону Завесы, но сам Кейн как-то говорил мне, что это редкость. Обычно ради такого визита чудовищу приходилось жертвовать частью своей мощи. Сдается мне, портал, открытый техномагами, позволил Легиону обойти эти ограничения.

Тварь развернулась и при виде меня издала злобное шипение. На его сменяющих друг друга лицах вспыхнула ненависть, и оно бодро посеменило в мою сторону, повернувшись к Беллерофону спиной.