Временами у меня случались приходы. Ну, вроде тех красных глаз, что померещились мне сегодня в коридоре у офиса MИАМК. По периферии зрения то и дело проскакивали мелкие баги, как будто кошмары изголодались по мне в реальном мире и отчаянно пытались запустить в меня свои когти. Может быть, они скучали по мне, как отвергнутые любовники.

Короче говоря, исключительно ради галочки и с долей здорового скепсиса я рухнул на кровать. Включил какой-то фильм чисто для белого шума — чтобы хоть как-то отвлечься, пока буду балансировать в пограничном состоянии между явью и грезами. И затем, тихонько посмеиваясь над собственной наивностью (ведь финал этой драмы был предрешен), я закрыл глаза и приготовился ждать, когда меня поглотит тьма.

Но тьма не пришла.

Вместо нее пришло кое-что другое.

Я резко очнулся, выдернутый из своего полутранса ядовито-пурпурным светом. Он слепил так, что пришлось зажмуриться и поднять руку, чтобы хоть как-то защитить глаза. Но тщетно — это сияние перло изо всех щелей и со всех сторон сразу.

И тут до меня с замиранием сердца дошло: я падаю. Лечу кубарем в какую-то бездонную пурпурную пропасть. Реальность вокруг меня, казалось, скручивалась и менялась, словно само пространство деформировалось. Мир сначала вытянулся, а затем расширился. Мимо меня со свистом проносились тысячи вещей: от многоголовых чудовищ до банальных сценок из повседневной жизни. Ощущение было такое, будто меня засосало внутрь старого телевизора и несло мимо всех телеканалов мира, включенных одновременно.

Затем последовал резкий рывок, и я приземлился в кожаное кресло, стоявшее посреди абсолютного ничего. Медленно опустив руку, я повернулся, чтобы осмотреть странное место, в котором оказался. На первый взгляд это была безграничная пустота — белый мир, простиравшийся до самого горизонта. Место смутно напоминало Ничто, только вывернутое наизнанку. Вместо гнетущей пустоты здесь чувствовался безграничный потенциал.

Я повернулся на триста шестьдесят градусов, разглядывая этот чистый холст и пытаясь сообразить, реально ли происходящее. На реальность не тянуло — больше походило на сон. Вот только я не видел снов уже несколько месяцев. Что ж, с фееричным возвращением меня.

Мир мерцал, меняясь в промежутке между мыслями. Вместо белой пустоты вокруг начала формироваться гостиная. Она была современной, с острыми углами, как мой собственный дом, и они, казалось, сдвигались друг к другу, как кусочки пазла, образуя здание. Перед мной появилось второе, пустое кресло. Каждая стена была окрашена в свой оттенок серого, словно этюд отчаяния. За огромным панорамным окном брезжил светящийся край восходящего солнца. Я зыркнул через плечо и обнаружил второе окно — там солнце благополучно садилось.

Специфический скрип натягивающейся кожи подсказал, что я больше не один.

В животе завязался тугой узел паники. Я повернулся к соседнему креслу, в котором теперь вальяжно восседал бог в тоге. Я прищурился, прослеживая контуры его острой челюсти и коротких темных волос. Он был высоким и мощно сложенным; золотые нарукавники опоясывали оба его бицепса. Он тепло улыбнулся мне, но эта дружелюбие не достигло его глаз.

До его абсолютно пурпурных глаз.

«О боже», — сказал я, не дожидаясь, пока он заговорит. Я не знал его имени, но знал, за какую команду он играет. Он оказался достаточно любезен, чтобы явиться при полном параде. Перед со мной сидел член греко-римского пантеона. Уж не знаю, греческий он конкретно или римский, но, по словам Мидаса, которого я встретил в Аиде, разницы вообще никакой. Большинство из них просто провели ребрендинг после своего первого провального предприятия, и запустили второй стартап.

«Я довольно долго этого ждал», — сообщил он, откидываясь на спинку кресла с самодовольной ухмылкой. Голос у него был мягкий и вкрадчивый, чистая колыбельная. Я прямо почувствовал, как во мне зашевелилась накопленная усталость, словно кобра перед заклинателем змей.

«Я так понимаю, ты пришел не для того, чтобы объявить мне благодарность?» — спросил я, выгнув бровь. Во время стажировки на посту преемника Смерти мне довелось поучаствовать в разрушении Аида — подземного царства греков и римлян. Справедливости ради, я не виноват. Плутон вышиб все несущие балки задолго до моего прихода. Я просто оказался тем везунчиком, который нанес финальный удар, заставивший всю эту башню рухнуть.

«Благодарность?» — задумчиво протянул бог своим чересчур спокойным голосом. «И за что же ты заслужил благодарность? За освобождение моей безумной кузины Айте из ее падшего мира? Или, может, за то, что нашел потерянный ключ моих кузенов Януса и Портунуса?»

Черт.

«Впервые о них слышу», — выпалил я малость слишком быстро, подавляя желание похлопать себя по карману и проверить, на месте ли ключ. Без понятия, торчу я здесь материально или ментально, но дело не в этом. Если здесь найдется дверь, мой реликт ее откроет.