Услышь он эту историю, он бы уже летел к выходу, держа руку на рукояти своего меча, разящего бессмертных. Он бы ни за что не потерпел, чтобы на его территории охотились на невинных. И я не видел причин, почему мы, его оруженосцы, должны позволять подобное в его отсутствие. Возможно, нам не под силу вытащить его из Тартара, но мы вполне можем продолжить его дело, пока его нет.

А еще оставался крошечный шанс, что это сыграет мне на руку. Если Заган и его демоны действительно подделали и ее подпись тоже, то у нас с Марией появится шанс помочь друг другу. Глядишь, сообразим какой-нибудь коллективный иск против преисподней. Алекс едва заметно кивнул, давая понять, что он со мной.

«Выкладывайте все, что у вас есть», — сказал я отцу Джеральду. «Мы найдем Марию».

Глава 5

«Так, что у нас есть?» — спросил Алекс с водительского сиденья, когда мы выруливали с парковки Святого Себастьяна. Солнце уже начинало клониться к закату, и час пик набирал обороты, а значит, домой мы поползем в весьма неспешном темпе.

«Мария Гонсалес, сорок восемь лет», — сказал я, пролистывая тонкую папку, которую нам дал отец Джеральд. Личных записей с духовных бесед там не было — только общие заметки и адрес. На маленькой фотографии Polaroid была запечатлена улыбающаяся женщина лет сорока, сидящая рядом с отцом Джеральдом в его кабинете.

«Похоже, у нее хронические боли и проблемы с зависимостью», — пробормотал я, пробегая глазами записи священника. «Насколько ему известно, она живет неподалеку». Я сверил адрес по карте в телефоне. «Пять минут езды».

«Хочешь заскочить?»

«Нет смысла ждать».

Алекс съехал с 405-й через два съезда, и мы покатили по довольно захудалому району. Нортридж — далеко не та глянцевая часть Лос-Анджелеса, о которой поют в песнях и показывают в фильмах. Он наиболее известен тем, что был разрушен сильным землетрясением 1994 года, унесшим жизни более пятидесяти человек.

Здесь проживает много иммигрантов и представителей рабочего класса. С деньгами тут туго, и людям приходится вкалывать, чтобы просто выжить. Я знаю это не понаслышке, поскольку сам здесь вырос. Хотя теперь, узнав, что мой отец был повелителем фейри, подозреваю, что он просто пытался так залечь на дно. Какова бы ни была причина, в детстве я изрядно поносил чужих обносков.

«Это в этом квартале», — сказал я ему, когда мы свернули на жилую улицу, застроенную маленькими домиками с облупившейся краской на клаустрофобно крошечных участках.

Алекс припарковался на свободном месте, и мы вышли из минивэна, настраиваясь на прогулку.

«Захвати набор отмычек, на всякий случай», — бросил я ему. Если с Марией что-то случилось, нам придется пробраться внутрь, чтобы найти зацепки для поисков.

«На шаг впереди тебя», — Алекс похлопал по заднему карману, куда уже пристроил свои инструменты.

Мы вместе зашагали по улице, изо всех сил стараясь выглядеть как два нормальных, законопослушных гражданина, у которых есть все основания здесь находиться.

«Тысяча сто сорок семь, сорок девять, пятьдесят один», — отсчитывал я номера, приближаясь к последнему известному адресу Марии. Мои инстинкты, изрядно заточенные за два года опасной жизни, буквально вопили. Приземистый белый дом стоял темным и не подавал никаких признаков жизни. Старенький седан был припаркован на подъездной дорожке, а его лобовое стекло покрылось слоем пыли. Здесь уже давно ничего не двигалось с места. Мы с Алексом обменялись многозначительными взглядами, давая понять друг другу, что нас обоих охватило внезапное предчувствие беды.

«Ну, думаю, теперь понятно, какого рода приключение нас ждет», — сказал Алекс, глядя на закрытую дверь. «Скверного» — он имел в виду, что приключение будет скверным.

«В таком случае, лучше покончить с этим побыстрее», — согласился я.

Я не глядя протянул левую руку, сжатую в кулак, и он стукнулся своими костяшками о мои — наш священный ритуал перед принятием глупых решений. Мы практикуем его довольно часто.

Я пошел по дорожке к деревянной веранде. Мои шаги были слишком громкими, словно я нарушал тишину этого места. Я нажал на кнопку звонка, но из-за тонкой двери не донеслось ни звука. После минутного колебания я постучал пальцами по самой двери. «Эй, Мария?» — позвал я, наклонившись вперед, чтобы уловить любой звук движения с другой стороны. «Мы друзья отца Джеральда; он попросил нас зайти. Он подумал, что мы, возможно, сможем помочь вам с некоторыми вашими… проблемами».

Тишина.

Я постучал снова, теперь уже сильнее. «Меня зовут Мэтью Карвер, со мной Алекс Джонсон. Мы просто хотим помочь».

На этот раз тишина казалась еще более оглушительной.

Мы с Алексом обменялись неловкими взглядами. На этом месте висела тяжелая атмосфера, которая казалась мне знакомой — та самая гнетущая тишина, какая бывает на кладбищах. Кейн, Смерть с косой, носил ее как плащ. Частичка этой тишины таилась в глубине моего сознания — сувенир на память о временах, когда я числился сотрудником в «Корпорации Смерти».