«Мелко по масштабам, а не по уровню зла», — продолжил я, подняв руку, чтобы пресечь его возражения. «Количество душ, которое они способны таким образом переместить, просто не впечатляет. Я понимаю, что важна каждая крупица, но сколько душ в Аду? Несколько сотен миллионов? Пару миллиардов? Сколько вообще людей жило за всю историю человечества? Стоит ли игра свеч и таких рисков ради столь малого куша?»

«Я понимаю твою довольно жуткую логику», — пробормотал Алекс помолчав. «Как, черт возьми, мы это выясним?»

«Понятия не имею», — признался я, отстегивая ремень безопасности, когда мы въехали на дорожку перед нашим домом. «Полагаю, это и есть наша работа».

«То есть ты предлагаешь исключить Ад из списка подозреваемых?»

«О нет». Я мрачно усмехнулся. «Их-то мы проверим в первую очередь. Просто я не удивлюсь, если ответ окажется не таким уж простым».

«С каких это пор у нас все получается легко?» — риторически спросил Алекс.

«Именно».

Для парня, получающего от Ада стипендию в пять миллионов долларов в год, я тратил свои деньги совсем не так, как подобает богачу. Конечно, после того как до них добрались Робин и Эш, сумма изрядно похудела, но все равно была больше, чем мне когда-либо светило заработать честным трудом.

При этом я не купил себе ни особняка, ни крутой тачки.

Мы арендовали отличный дом, но все в том же Нортридже. Вообще-то, любой местный житель, у которого заводятся деньжата, первым делом переезжает отсюда подальше. Наше жилище представляло собой один из тех современных квадратных замков из бетона и острых углов. С виду оно напоминало постройку из кубиков Лего. Зато было прочным. Я железно уверен, что оно выдержит землетрясения, пожары и вражеские штурмы — три главные угрозы в моей жизни.

Я набрал код на цифровом замке и шагнул внутрь, придерживая дверь для идущего следом Алекса. На что я действительно не пожалел немного сатанинских денег, так это на мебель, — видимо, все-таки слегка повзрослел. В нашей столовой красовался длинный стол в комплекте со стульями, за которым мы ни разу в жизни не сидели. На нем лежала гора почты, которую мы игнорировали. Я решил, что если кому-то очень нужно со мной связаться, то они напишут по электронке.

Дальше по коридору располагалась просторная гостиная с белым угловым диваном и парой таких же кресел, полукругом расставленных перед огромным телевизором, где Алекс обожал крутить свои мультики.

Местная прямоугольная версия винтовой лестницы брала свое начало у самого края комнаты и вела наверх, к спальням на втором и третьем этажах.

«Что ж, денек выдался ударный», — заметил я Алексу, начиная подниматься по ступенькам. «Пойду отрублюсь. Посмотрю, смогу ли я наконец-то поспать».

«А я, пожалуй, досмотрю серию и тоже пойду», — с усталой улыбкой отозвался мой друг. «Завтра важный день».

«А у нас других не бывает», — бросил я.

Моя комната — еще одно место в доме, на которое я откровенно поскупился. Ну а смысл, если я там почти не бываю? Разорился я только на огромную кровать. Просто любой человек ростом от ста восьмидесяти и выше заслуживает спать на матрасе размера «king-size», чтобы ноги не сиротливо болтались в воздухе, а нормально лежали. На стене висел небольшой телевизор, а все остальное мое «богатство» составлял разве что скудный гардероб.

Иногда меня накрывала паранойя: мол, я так занят попытками не склеить ласты через десять — пардон, уже через семь с хвостиком — лет, что вообще забываю жить. Но потом вспоминаю, кто именно снабдил меня деньгами и кто изобрел искусство искушения. Может, весь этот комфорт как раз и создан для того, чтобы отвлечь меня и притупить бдительность. Самоуспокоенность в этом деле убивает.

Я тряхнул головой и перешел к вечернему ритуалу: душ, подготовка ко сну. Каждое действие я выполнял с такой дотошностью, будто идеальное умывание могло приманить ко мне сон. Хотя глубоко в душе понимал — это чистой воды мазохизм и пустая трата времени.

Смерть сломала меня.

Полагаю, это неудивительно. Она ломает всех — в этом и смысл. Но пока я пахал Жнецом, отбывая свой срок в Завесе, сон мне вообще не светил. То есть отдыхать-то я мог, но это было совсем не то. Уилбур — бедолага, которому посчастливилось унаследовать мою работенку, — как-то авторитетно заявил, что сон — это привилегия живых.

Я наивно полагал, что по возвращении на эту сторону Завесы данная опция восстановится автоматически. Ага, разбежался. За последние пять месяцев я не спал ни разу. Медитировал? Да. Впадал в какое-то подобие транса? Было дело. Но вот чтобы поспать — хрен там.

Как я уже говорил, фиг знает, как объяснить это адекватно и не прослыть при этом законченным психом. И нет, это не обычная бессонница. Нормальный человек после пяти месяцев без сна уже пускал бы слюни в палате с мягкими стенами. Мой же мозг вроде как еще скрипел, хотя планочка нормальности тут, признаю, занижена. В общем, что бы со мной ни происходило, природа здесь явно отдохнула.

Не то чтобы я вообще не страдал. Я был утомлен. Выжат до капли. Степень моей усталости поймут разве что родители новорожденных тройняшек. Я прямо физически ощущал этот недосып: он хватал меня сотней рук и тянул к земле. Я двигался медленнее, чем обычно.