«Резонно». Я похлопал его по плечу. «Теперь нам просто нужно, чтобы Джоан со своей командой залатала вот эту новую дыру, которую тут кое-кто только что прорубил, и мы сможем сваливать отсю...»

Естественно, именно в этот момент мой последний Якорь Реальности решил сдаться.

Глава 36

Я не совсем уверен, сколько именно человек может просуществовать в открытом космосе без герметичного скафандра и кислорода. Явно недолго. Почти уверен, что при контакте с космической пустотой с легкими происходят какие-то сложные процессы, которые приводят либо к имплозии, либо к взрыву, в зависимости от того, задерживаете ли вы дыхание или нет. Еще я слышал, что глазные яблоки замерзают?

Не знаю. Я не ученый. Я даже колледж толком не окончил.

Насколько я могу судить, Ничто — это не космос. Космос реален. Ничто — нет. Но это, вероятно, самая близкая аналогия, которая есть в нашем мире, к тому, в какой ситуации я оказался, когда мой якорь приказал долго жить.

Опыт был не из приятных. Если бы не тот факт, что меня сопровождал настоящий ангел, я, возможно, не выжил бы. Все горело холодом, который был горячее любого огня. Кончики пальцев на руках и ногах немного почернели, как будто их покусало обморожение. Уилбур сказал, что с моим носом случилось то же самое, но я не стал смотреться в зеркало. Слишком сильно боялся того, что там увижу.

Мы собрались в кабинете Смерти, чтобы подвести итоги. Пара светящихся оранжевых душ, которые я вытащил из «Бюро находок», лежала на рабочем столе Кейна. Вообще-то я оставлял их не там, но расценил это как знак: он по крайней мере готов поговорить о том, что я задумал.

«Ты прорезал Завесу. Снова», — констатировал Кейн, уставившись на меня тяжелым, не выражающим эмоций взглядом.

«Мы сразу же все исправили», — запротестовал я, кивая на Азраила и Уилбура рядом со мной. Мне хотелось выглядеть поувереннее, но я был закутан в толстое термоодеяло, пытаясь вернуть чувствительность телу после прогулки по Ничто. Это не придавало мне внушительного вида, но было удобно. «Не понимаю, почему вы так на меня наезжаете. Миссия выполнена. Больше Неосмерть не будет производиться. Айте и Старейшины не успели сожрать чертового ангела. Всегда пожалуйста».

«Все могло быть намного хуже», — согласился Уилбур, что не совсем соответствовало той воодушевляющей поддержке, на которую я надеялся, но выбирать не приходилось.

«Похоже, наши враги становятся смелее», — наконец ответил Кейн, откинувшись на спинку кресла. Вид у него был многострадальный. В уголках его темных глаз залегли морщины от напряжения и изнурения. На мгновение на лице полностью проступили все его долгие, долгие годы.

«Поддельное производство, может, и разгромлено, но это не значит, что запасы исчерпаны», — мрачно продолжил он. «Предстоит еще немало работы, чтобы вычистить эту заразу из мира смертных, а ее создатели не должны остаться безнаказанными». Его тяжелый взор снова остановился на мне.

«Дайте угадаю, это в моем списке дел?» — пробурчал я. Смерть не удостоил меня ответа. Если не считать самого Смерти, я был единственным полностью живым смертным в этой комнате. Других кандидатов на такую работенку вокруг особо не наблюдалось. Я просто тихо пожал плечами. У меня был более важный вопрос, требующий ответа.

«Что насчет душ, которые они забрали? Что насчет Марии?» Все это началось из-за одной единственной женщины, и даже если мы помешали Лазарю штамповать Неосмерть дальше, это не означало, что дело сделано.

«Ничто бесконечно, а Жнецов — конечное число», — с ноткой грусти произнес Кейн. «Мы никогда не прекратим ее поиски, но на это потребуется время».

«А как насчет вас, ребята?» — спросил я, бросив вызывающий взгляд на Азраила. «Почему бы вам просто не найти их или хотя бы не сказать нам, где они?»

Ангел Смерти нахмурился и поджал губы, качнув головой. «Я сделаю, что смогу, но… правила».

«Да какое еще правило может, черт возьми…»

«Свобода воли, Мэтью», — мягко перебил Смерть, и его голос прозвучал куда мягче, чем я ожидал. «Решать эту проблему приходится мне, смертному».

«Свобода воли», — презрительно усмехнулся я, с отвращением глядя на двух могущественных существ. «Какое значение имеет свобода воли, когда такие люди, как Мария, страдают и лишаются ее? Какая от этого польза?»

«Боюсь, в этом-то и суть», — загадочно ответил ангел. Лицо его стало абсолютно нейтральным — это выражение я уже научился распознавать у Бессмертных, когда они осторожно балансировали на грани того, что им дозволено делать. Возможно, он и хотел бы рассказать мне больше, но физически не мог.