«Мэтью», — выругался Орион, не отрывая взгляда от домофона. Это выглядело так, словно он участвовал в соревновании в гляделки с человеком по другую сторону. Но там не было камеры; я проверил.

«Э-э, ты уверен?» — выдавил я, медленно потянувшись к оружию, засунутому за пояс, просто чтобы показать, что я что-то делаю. Я не был уверен, что у меня хватит смелости действительно его достать.

«Я же тебе сказала». В ее голосе прозвучал мрачный юмор. Орион проигнорировал ее и начал считать, как родитель, ругающий малыша.

«Три, два...» Моя рука крепче сжала рукоять пистолета, и, вопреки здравому смыслу, я начал доставать его. На самом деле я не хотел этого делать, но иногда это и означает быть оруженосцем. Когда босс говорит «стреляй», ты должен нажать на курок.

«Хватит», — вздохнул голос, словно почувствовав, что я решил подчиниться. «Я устала от этой игры. Поднимайтесь, давайте покончим с этим». Раздалось громкое жужжание, когда женщина нажала кнопку, чтобы впустить нас. Орион рывком распахнул дверь, как будто боялся, что она передумает.

«Что это было?» — спросил я, трусцой следуя за ним по пятам. Охотник проигнорировал мой вопрос, подведя нас к лифту и нажав кнопку “ВВЕРХ" с такой силой, что я подумал, что она останется вдавленной навсегда. Алекс и я обменялись еще одной серией нервных взглядов.

«Прекратите», — рявкнул Орион, не оборачиваясь, заставив нас обоих подпрыгнуть. Похоже, его слух настолько хорош, что он слышит, как скрипят сухожилия в наших шеях, когда мы переглядываемся. По-настоящему пугающе.

Двери лифта со слабым звоном открылись, открывая взору небольшую коробку с грязным линолеумом и отслаивающимися обоями. Мы втроем с трудом втиснулись в пространство, и Орион с той же агрессией нажал кнопку «4-й этаж». Двери закрылись с грохотом и невероятной медлительностью.

Как и все остальное в этом здании, лифт был старым и задрожал, когда начал подниматься. Еще до того, как загорелся индикатор второго этажа, я понял, что нам следовало воспользоваться лестницей. Алекс и я неловко переминались с ноги на ногу в напряженной тишине. Я бы все отдал за то, чтобы зазвучала плавная джазовая музыка. Орион уставился на кнопки, словно мог заставить древнюю машину работать быстрее.

К тому времени, как мы добрались до верхнего этажа, то все кипели от злости. Я мог бы дважды подняться по ступенькам, и у меня все равно было бы время перевести дух. Когда двери скрипя открылись и мы вырвались наружу, я снова пустился рысью, стараясь не отставать от длинноногого Охотника.

В здании было всего пять квартир на этаже, и Орион остановился у центральной, номер 403. Он поднял руку, чтобы постучать, но дверь открылась прежде, чем он успел коснуться ее костяшками пальцев. Нас никто не встретил; дверь просто медленно распахнулась, как будто ее открыл ветер. Я вздрогнул при виде пустого дверного проема. Куда Орион нас привел?

«Заходи, Охотник», — раздался изнутри женский голос. «Давай покончим с этим. О, и, молодой человек, не наступи на кошачью миску».

«Что?» — спросил я, как раз в тот момент, когда моя нога наступила на старое фарфоровое блюдце, которое разлетелось вдребезги с треском, похожим на выстрел. Я тихо вскрикнул и отскочил в сторону, но ущерб был нанесен. Владелец квартиры снова вздохнул.

Удовлетворенный нашим приглашением, Орион прошел в дверь. Я почувствовал странное облегчение, увидев, как его правая рука поднялась и зависла возле рукояти меча, когда он входил. По крайней мере, не у меня одного было дурное предчувствие. Следуя его примеру, я потянулся к рукояти пистолета. Теперь, когда мы были не на улице, а в чьем-то доме, я не чувствовал себя так странно, доставая оружие.

«О, избавь меня от драматизма, Всеубийца», — произнесла женщина, в ее голосе слышалась ирония. «Если бы я хотела тебя убить, то нашла бы гораздо лучший способ, чем пригласить в свой дом». Услышав ее слова, Орион расслабился и опустил руку. Я последовал его примеру; она была права. Впустить Охотника в свой дом, чтобы убить его, было бы все равно, что маленьким поросятам оставить двери незапертыми, когда поблизости бродил волк.

Я последовал за Орионом по короткому коридору, обшитому старыми деревянными панелями 1960-х годов. Мы прошли мимо пустой кухни с пожелтевшим линолеумом и облупившимися белыми столешницами. В конце коридора повернули налево и оказались в гостиной, где с выключенным звуком работал старый черно-белый телевизор. В комнате стоял одуряющий запах чего-то горящего - благовоний, если не ошибаюсь.

Хрупкая старушка сидела в мягком кресле. На ней был спортивный костюм цвета поблекшего золота. Ее глаза были закрыты и зашиты темной нитью. Меня пронзило, как электрическим током, когда я разглядел черты ее лица. Почему-то я понял, что она видит меня лучше, чем я ее, хотя мои глаза открыты. Кто была эта женщина, которая предпочла не видеть?

«Давно не виделись, Охотник», — промурлыкала она, устремив на нас взгляд, который был таким-то пугающим. «Я уже начала думать, что ты обо мне забыл».