«Я вижу», — прошипела Сибилла, и в ее голосе послышались и торжество, и ужас. «Меня видят». Меня пробрал холод. На что смотрели эти пустые глаза, которые могли отвечать взглядом? Знаменитая фраза Ницше не давала мне покоя.

«Знак Сирены был использован впервые за несколько столетий. Что ты видишь?» — спросил Орион, все еще держа нож в руке. «Говори, Оракул. Скажи мне три правды, которые мне причитаются». Волна понимания накрыла меня. Мои знания о древних мифах были неполными, но даже я слышал о Дельфийском оракуле. Оглядываясь назад, она выглядела великолепно для своего возраста.

«Я вижу флейту», — провозгласила она взволнованным голосом. «Дочь средней ноты играет мучительную песню».

«Не говори загадками», - приказал Охотник. «Расскажи мне о Сирене».

«Я вижу разорванные цепи. Чувствую бурлящую воду. Чувствую запах гниения и смерти. Но из тьмы исходит свет». Орион молчал, высокий и задумчивый. Если я правильно следил за разговором, у него остался только один вопрос. Было ясно, что он не удовлетворен ответами, которые получил до сих пор. Но думаю, что это своего рода особенность оракулов. Они пророки, а не поисковые системы.

«Скажи мне, чего хочет этот певец», — наконец приказал он, явно недовольный вопросом.

«Я вижу корону и скипетр, на которых покоится весь земной шар. Мир скован цепями, нет ничего, кроме песни. Она ослепляет! Сирена снова поет! Я не вижу, я не вижу!» Оракул начала плакать. Несмотря на все ее протесты, казалось, что она заскучала по своему невидению, как только его лишилась. Сибилла замолчала, ее последний крик эхом разнесся по дешевой квартире. Я замер за спиной Ориона, затаив дыхание. Я не до конца понимал, что здесь происходит. Но, похоже, мы не получали ответов - только больше вопросов.

Страшных вопросов.

Сибилла выдохнула и осела в кресле. Она повернулась к Ориону с горьким выражением лица. «Ты столетие хранил эту сделку в кармане, и теперь потратил ее на это?»

«Я не потратил ее впустую», — рассеянно упрекнул он ее.

«Я могла бы рассказать тебе о слабости Дра...»

«Она не потрачена впустую», — повторил он, более решительно. Охотник — первобытный человек, другого слова для его описания не подберешь. Его люди были убиты, и он собирался что-то с этим сделать. Это не деловое или эгоистичное решение. Просто он такой, какой есть.

В этом мире много способов умереть ужасной смертью, но убийство невинных, которых защищает Охотник, а затем насмешки над ним, должно быть, занимает одно из центральных мест в этом списке. У меня по спине пробежали мурашки, когда я понял, что мне придется сидеть в первом ряду, наблюдая за тем, как правосудие свершится над преступником.

«Это не было так уж понятно», — мягко заметил Алекс, стоявший рядом со мной. Орион повернулся и уставился на него так, словно забыл о нашем присутствии. Сибилла издала сдавленный смешок.

«Я могу только провозгласить то, что мне позволили увидеть Судьбы, щенок».

«Но это реально?» — спросил я, все еще немного ошеломленный тем, что нахожусь в присутствии оракула. Еще одна легенда, которую я считал всего лишь мифом. Не в первый раз я пожалел, что не уделял больше внимания учебе в школе.

«Что реально?» — спросила Сибилла, повернувшись и уставившись на меня пустыми глазами. Я открыл рот, чтобы дать ей легкомысленный ответ, но не успел. Когда ее взгляд упал на меня, все ее тело застыло, как будто в нее ударила молния.

«Что ты такое?» — спросила женщина, которая могла видеть гобелен судьбы. Этот вопрос напугал меня больше, чем все остальное, что она могла бы сказать. Благодаря демону Дэну моя жизнь пошла по необычному пути, но когда оракул затрудняется с ответом, это кажется плохим знаком.

«Я Мэтт», — ответил я ей.

«Ты скот», — презрительно ответила она, продолжая изучать меня. «Куплен и продан, как домашний скот». Несмотря на мою невиновность во всем этом, я почувствовал, как краска стыда залила шею. Это довольно унизительно, когда сверхъестественные существа могут сказать, что ты продал свою душу дьяволу. Это как пахнуть алкоголем до полудня.

«Я не скот», — горячо возразил я, сделав шаг к сидящему Оракулу.

«Я вижу для тебя только путь Смерти».

«Все умирают», — презрительно фыркнул я. «Что это за предсказание?»

«Для тебя нет предсказания». Несмотря на мое раздражение по поводу суждения этой старухи, меня охватил холод, обволакивающий, словно мокрое одеяло. Как бы я ни старался стряхнуть его, это чувство только усилилось.

«Хватит», — прорычал Орион, прервав наш разговор.

«Я знаю, Охотник», — с горечью пробурчала Сибилла. «Пришло время». Повернувшись, она потянулась к маленькому столику рядом со своим креслом и вытащила иглу и катушку черной нити. Я мог только с ужасом смотреть, как она начала заправлять нитку, готовясь снова зашить себе глаза.

«Я заплатила тебе, теперь убирайся из моего дома».

Глава 4

«Что это было?» — спросил я, как только мы вышли на улицу. «Я, кажется, почти все понял, но это действительно был Дельфийский оракул?»

«Когда-то была», — поправил Орион, не сбавляя шага, пока мы шли к фургону Алекса. «Теперь эту должность занимает другая».