Есть заведения, которые созданы для того, чтобы привлекать только посвященных. Я так и не понял, как они это делают. Полагаю, что это какая-то магия в краске, отталкивающая обычных людей. Гриль-бар «Олимп» — одно из таких мест. До того, как Дэн украл мою душу, я проходил мимо него тысячу раз, не обращая ни малейшего внимания. Но на следующий день он бросился мне в глаза, как маяк. Думаю, что для любого обычного человека, который придет туда поесть, это все равно что оказаться в ресторане, который кажется популярным, но в котором все затаили дыхание, ожидая, когда ты уйдешь. Интересно, сколько еще таких мест я посетил, прежде чем понял, что нужно искать.

Гриль-бар — это небольшое приземистое здание, расположенное между двумя более высокими зданиями, как сэндвич между булками. У него распашные двери, которые напоминают салун на Диком Западе, а еда на удивление невкусная, учитывая его популярность. В вазоне, подвешенном к переднему крыльцу, росла группа одуванчиков, что заставило меня задержаться. С тех пор, как фейри Робин сказал мне, что его королева хочет поговорить со мной, я стал гораздо чаще видеть этих маленьких пушистиков. Очевидно, это был ее любимый способ общения, но мне начинало казаться, что они следят за мной. Честно говоря, это было не самым странным, что я узнал за последние четыре месяца.

Охотник провел нас по ступенькам к этим знаковым дверям и ворвался через них с мелодраматическим размахом, который может проявить только человек, обладающий целым созвездием, созданным по его образу и подобию. В закусочной все погрузилось в полную и абсолютную тишину, как лес после выстрела из ружья.

Внутри гриль-бар выглядит как классическая закусочная в стиле 1950-х годов. По правой стороне зала тянется длинная барная стойка с зеркалом и сотнями бутылок за ней. Слева расположен ряд пластиковых кабинок; посередине громоздится мешанина из хаотично разбросанных столов и стульев.

Был вечер пятницы, наступили сумерки, зал только начал заполняться, и сверхъестественные существа всех мастей повернулись, чтобы посмотреть на Охотника - нарушителя спокойствия. Он привлек всеобщее внимание, но никто не осмелился задать ему вопросы. Это место напоминало водопой в саванне, а различные обитатели, которые здесь собирались, были похожи на буйволов, лосей и газелей. У каждого из них была своя иерархия, и они выделили себе собственное место в зале. Но теперь пришел лев и нарушил покой. Многие из них приготовились к бегству.

Орион засунул руку в свою черную кожаную куртку и вытащил карточку Сирены. Он поднял ее, чтобы все в зале могли ее увидеть. Будь это бар для смертных, жест был бы напрасным: человеческие глаза не способны разглядеть детали на таком расстоянии. Но даже капля демонической крови, кажется, наделяет своего обладателя невероятным зрением. Это просто несправедливо. Почему мои родители были такими нормальными? Я мог быть гораздо лучшим в спорте!

«Если кто-нибудь из вас знает, что это за знак, скажите мне». В зале воцарилось неловкое молчание, и я заметил, что многие отвели взгляд от Охотника. Было ли это потому, что они обладали какой-то информацией, или просто оказались в напряженной ситуации, я мог только догадываться. Никто не ответил. «Если я обнаружу, что кто-то из вас знает, что это такое, и молчит, вы ответите за это передо мной». Угроза в его голосе была холоднее, чем промышленные морозильные камеры на кухне.

Как-то удерживая зрительный контакт со всем залом, Орион сунул карточку обратно в пиджак и шагнул вперед, кивнув, чтобы мы пошли за ним. Как преданные утята, мы, оруженосцы, последовали за боссом. Как обычно, я почувствовал давление внимания присутствующих, когда их взгляды медленно переместились с Ориона на двух его удивительных помощников.

По стандартам сверхъестественной линии крови, Алекс и я не должны играть в высшей лиге. Насколько я понимаю, в первоначальном составе «Охоты» были несколько сильных игроков, пока они не встретили безвременную кончину, о которой Орион определенно не любит говорить. Увидеть нас в стартовом составе — это все равно что если бы «Лейкерс» потеряли своих звездных игроков и начали набирать школьников.

Я согласен с посетителями, но все же невежливо с их стороны так громко пялиться.

Мы заняли нашу обычную кабинку в конце ряда, большой полукруглый столик, из-за которого я всегда оказываюсь зажатым посередине. Я ненавижу его, но у меня нет права голоса. Когда Орион сел, разговоры в зале вновь возобновились, как будто кто-то снова включил музыкальный автомат.

«Знаешь, не уверен, что это был лучший ход», — заметил я, обращаясь к задумчивому нефилиму, сидящему слева от меня. «Ребята, у вас есть поговорка, что стукачам накладывают швы, или это только у смертных?»

«Мы обычно говорим Suturas ut suturis, но думаю, это то же самое», — ответил Алекс.